Кровь кровью

vott.ru — Отрывок из книги Владимира Зазубрина "Два мира" 1921-го года. Книга потрясающая, написана как будто специально для разоблачения перестроечных баек, которые нам и до сих пор затирают говорящие головы с низового до верховного уровней, про белых рыцарей и большевицкое быдло, беспричинно загубившее цвет нации и уничтожавшее целые классы. Продолжение в комментах, #многабукаф
Новости, Культура | Ерш 11 дней назад
33 комментария | 123 за, 0 против |
#1 | 11 дней назад | Кому: Всем
Ленин об этой книге, по словам Горького, отозвался так:  «Очень страшная, жуткая книга, конечно, не роман, но хорошая, нужная книга». Сам Горький её форсил изо всех сил - и просто поразительно, что сейчас она забыта и малоизвестна.

Эта книга - практически литературная версия фильма "Иди и смотри", только про гражданскую войну, про белый террор.



Ниже - часть последней, 36-й главы, диалог в лазарете между коммунистом [Моловым] и колеблющимся молодым белогвардейцем [Барановским], через фигуру которого раскрывается внутренняя кухня белых - тыл со спекулянтами, профессорами и нежными барышнями и действия калчаковцев от их первоначальных побед с "художествами" в захваченных сёлах СС-стайл, до завершающего панического бегства.

Маленький штрих - на войну с большевизмом Барановского провожала прекрасная нежная барышня Татьяна Владимировна таким вотт напутствием:

"– Иван Николаевич, вы человек интеллигентный, нам дорого, несомненно, все, что создано веками работы поколений, веками работы мысли лучших людей, нам дорога наша культура. Ради спасения всего этого вы должны поставить на карту свою жизнь. Торжество большевизма – это торжество отвратительного, хамского солдатского сапога. Если вы не хотите жить в коммунистическом стадище баранов, равных в своем ничтожестве и тупоумии, если вы стоите за власть немногих, по мудрых, культурных, то идите на фронт без колебании. Помните, что там, где в жизни мечется огромное, полновластное стадо зверей, там нет свободы, там нет красоты, там вонь хлева или конюшни, баранья тупость и бестолковое топтанье на месте. Нет, надо покончить с этим немедленно. Этот бараний топот доносится и сюда. Запах скотского навоза коммунистических стойл пробирается к нам, и люди, нахватавшись его, делаются зверями, начинают думать только о крови, о сытой добыче.
Татьяна Владимировна говорила горячо. В ее голосе звучали нотки гнева и глубочайшей веры в свою правоту. Барановский взял ее за руки. Девушка посмотрела ему в глаза.
– Вы любите эти руки? Вы хотите, чтобы они остались такими же нежными? Хотите, чтобы эти пальчики пахли духами, а не салом кухонных тряпок? Хотите?"



Молов - коммунист, петроградский токарь, комиссар полка, в книге мелькает один раз в главе "Сын на отца" в сцене допроса белого офицера, который никак не мог поверить, что его не расстреляют и в сцене с речью перед пополнением.

Итак, сам текст:
#2 | 11 дней назад | Кому: Всем
6. КРОВЬ КРОВЬЮ

Бегущие остановились. Некуда было бежать. Измученные, обмороженные, раненые, больные прятались в лазареты. Набивались теснее, чем селедка в бочке. Копошились, как черви в язвах, падали. Вместе клали. По трое – на две койки. По двое – на одну. На нары, под нары, на пол в проходах, в коридорах без тюфяков, матрацев, на тонкую соломенную подстилку. Белых. Красных. Офицеров. Комиссаров. Солдат. Красноармейцев. Мобилизованных. Добровольцев.

Окна были выбиты. Пар холодными клубами лез. Его тряпками затыкали. Все равно лез. Мерзлая морда, седобородая, седоусая, щерилась на стеклах. Холодно. Карболка. Йодоформ. Гнилые раны. Испражнения. Испарина. Лампочек мало. Темно. Врачи и сестры ходили спотыкаясь через больных и от усталости. Спать некогда. С верхних нар падали вши врачам на головы, за воротники, сестрам за пазухи, ползали под ногами, на халатах. Захворал – ложись. Сваливали в кучу. Все одинаковы. Все в сером. Коротко острижены.

Выздоравливали мало. Умирали каждый день, каждую ночь сотнями. Нет – тысячами в яму.

На нижних нарах ничего не видно. Гнилой кровью только несло. Стонал каппелевец с отмороженными ногами, отвалившимися по колени. Барановский с Моловым лежали рядом под одним одеялом. Выздоравливали. Бредили иногда. По ночам поднималась температура. У Молова борода. У Барановского черный, мягкий пушок на щеках. Оба похудевшие. Глаза большие. Больные на ты. Смешно иначе. На одной постели. Разговаривали сутками. Спорили. Усталые, забывались. Отдыхали. И снова. Говорили. Говорили. Никого не замечали. Нужно было много выяснить. Сошлись с разных полюсов. Молов не разговаривал – учил, пророчествовал. Он верил глубоко. Убежден был. Барановский слабо сопротивлялся. Хватался за осколки, склеивал, собирал. Ничего не выходило.

Было это днем или ночью – все равно. Стены отсырели, плакали. С потолка капали слезы. В окнах черные заплаты. Больные, кажется, спали. Дежурные санитары и сиделки ходили, боролись с дремотой. Лампочки еле горели. Молов сидел на нарах, поджав ноги. Барановский лежал около и не видел комиссара. Голос Молова стучал в темноте топором. Барановский придавлен. Топор стучит, но он не согласен. Надо протестовать.

– Новый мессия… хм… палач твой мессия. Не хочу… Довольно крови. Слышишь, довольно. Ты слушаешь?
В потемках не видно. Голос отвечает;
– Слушаю, говори.
– Когда я был еще у белых, я говорил, что вы, красные, люди нового мира, что вы несете с собой счастье освобождения и мира всему человечеству. Я всегда вас противопоставлял белым, думая, что вы действительно борцы за светлую идею всемирного братства и равенства народов. Я всегда вспоминал вас, когда видел у нас какую-нибудь мерзкую жестокость.
Барановский говорил торопясь. С мысли на мысль скакал. Надо все сказать. Накопилось много.
– Ведь в белых ничего уже не осталось человеческого. Я с ужасом в душе давно уже отвернулся от них, понял, что ихнее дело – черное дело. Я сдавался в плен с надеждой, что у вас этого нет, что я попаду совсем в другой мир, где не будут греметь залпы по безоружным, поставленным к стенке, где не будет порок, виселиц, где будет порядок, мир и тишина. Ведь крестьяне так хвалили вас. И вдруг теперь я слышу, что ты говоришь, как о своем идеале, о каком-то звере, кровожадном и мстительном. Боже мой, как тяжело, какая мука.
Офицер стонал. Крови видел много. Она давит. Она преследует.
– Где же люди? Куда они девались? Есть на земле хоть уголок, где бы не лилось это страшное, красное, теплое, липкое? Неужели все думают только о борьбе и мести? Нет, довольно крови.
Молов молчал. Палата бредила. Кровь гнила.
– О-о-о-х!
Нельзя понять. Кто это? Один, двое или все?
– О-о-о-х!
– О-о-о-х!
– Сестрица милая, поцелуй меня.
Просит в бреду. Не знает, что ноги у него отвалились. Отмерзли. Разлагаются.
– Поцелуй, сестрица!
– О-о-о-х!
Конечно, не один так стонал. Не сочтешь, сколько.
– О-о-о-х!
– Комиссар, ты слышишь? Тебе мало этого? Ты хочешь еще? Без конца хочешь мучить людей, мстить им, бить их? Ты крови хочешь? Слушай, слушай.
– Милая, приласкай, поцелуй. Сестрица!
– О-о-о-х!
– Слышишь, комиссар, это не один он, больной, просит ласки. Его устами – все человечество, уставшее, измученное. Довольно крови, черных убийств. Ласки дай людям, если ты новый мессия.
– О-о-о-х!
#3 | 11 дней назад | Кому: Всем
Теперь его {комиссара} очередь . Смеялся и негодовал.
– Кто виноват в этом? Кто свалил сюда эту кучу обезумевших, изуродованных, больных людей? Кто обратил их из жизнерадостных, живых в гниющие трупы?

Отвечать не давал.
– Вы, гнилые, гниющие, распространяющие трупную отраву, заражающие других. Вы, которые не можете жить без убийств и войн. Вы, лицемерно хныкающие о любви к ближнему. Вы все сделали это. И ты хочешь, чтобы мы, в октябре вышедшие на дорогу счастья всего человечества, на борьбу за немедленное прекращение всех войн, за мир всего мира, на баррикады для последнего и страшного боя с вами, вековыми угнетателями, рабовладельцами, ты хочешь, чтобы мы были снисходительны к вам, виновникам всех бедствий наших, всего кошмара капиталистического «рая». Нет. Никогда. Своих палачей мы миловать не будем. Они нас в щеку, мы их в другую, за горло, на землю и колено им в грудь. Что же ты думаешь, мы простим ваших карателей, тех самых, которые насиловали наших жен, сестер, матерей, пороли, вешали отцов, братьев? Нет. Палачей, инквизиторов нам не надо. Палач, раз став им, никем другим быть не может. Каратель уже не человек, он зверь кровожадный, правда, только одетый в щегольский европейский костюм, сшитый по последней моде. Куда их? В яму. Иначе они будут мешать нам строить новое, прекрасное. Во имя светлого грядущего, во имя избавления от страданий вот всех этих несчастных, во имя прекращения раз и навсегда всех войн и установления действительного братства народов да здравствует священная война с буржуазией, да здравствует красный террор. Я за кровь. Я за Чека, за ее очистительную, железную метлу.

Комиссар горел. На нижних нарах стало жарко. Его горячее дыхание все слышали. Шевелились. Ловили жадно. Говори. Говори. Где выход? Где избавление? Надоело страдать. Довольно мук. Довольно крови.
– О-о-о-х!
– Ты говоришь, довольно крови. Согласен, довольно крови. И для того, чтобы она не лилась из всех трудящихся, из нас, надо выпустить ее из буржуазии. Понял? Нужно уничтожить класс капиталистов, уничтожить все классы, создать общество бесклассовое. Только тогда не будет крови и тюрем.

Барановский потрясен. Уничтожить целый класс. Всех. И Татьяну Владимировну. И профессора. И его мать. И Колю, брата. За что? За то, что они думают иначе. Кому они сделали плохо? Разве Таня убила кого-нибудь? Это ее-то нежные пальчики? Клевета. Зверство. Бесчеловечно.
– Ты, комиссар, всех считающий зверями, сам не замечаешь на себе шкуры тигра? Чем виноваты люди, что они плохо воспитаны, что они заблуждаются? Их научить надо, поддержать, показать настоящий путь к миру и счастью всех, всей вселенной.
#4 | 11 дней назад | Кому: Всем
– Ха-ха-ха!
Разве можно смеяться в лазарете. Испугались больные. Белые задрожали. Кто это хохочет?
– О-о-о-х!
– Ха-ха-ха! Учить? Вас учить! Ха-ха-ха! Мы, рабочие, должны просвещать вас, интеллигентов. Нет, учить вас нечему, вы сами отлично знаете. Купить вас – да, это еще можно. Купить ваши знания. Заставить работать на нас, это мы можем. И мы делали так. Здесь ваша трусость и жажда наживы прямо пропорциональны вашей высокой образованности. Гнилые людишки, вы даже свои классовые интересы не можете как следует отстоять. Каждый из вас по отдельности и весь ваш класс в целом – гниль. И мы в этой гнили выбираем кое-что, используем частью как удобрение для посева будущего, частью как вспомогательный материал для постройки нового. Ты ведь знаешь, что в нашей армии старые царские офицеры. Из них найдется не так-то много искренне желающих нам добра. Но мы заставили их работать. Расстреливая, устрашая одних, подкупая других, мы добились того, что они даже у вас в тылу работали в нашу пользу. Ты помнишь встречу с капитаном Вишняковым? Помнишь, в Утином? Ведь он наш шпион.

Барановский не дышал. Только дрожал. Смертный приговор давит.
– И вас всех белогвардейцев мы используем. Мы соберем, свалим вас в кучи, в подвалы Чека и особых отделов и опытными руками отберем еще годных, еще не совсем сгнивших. Карателей, безусловно, безоговорочно в яму. Остальных возьмем. И заставим работать. И, может быть, со скрежетом зубовным, но вы, господа, будете служить у нас, нам работать, на нас, для нас. Да!

Белым тяжело. Не Барановскому только. Всем. Единая, страдающая. Огромная палата раскололась пополам. Половина затряслась. Перед могилой. Молов беспощаден. Роет. Роет. Глубже. Бьет. По головам. По головам. Не словами. Топором.
– О-о-о-х!
– Выучить, воспитать. К черту ваше учение и воспитание, вашу культуру. Разве можно учить одному и делать другое. Возлюби ближнего своего, как самого себя. Не убий – это затевая многолетнюю-то бойню. Лицемеры. У вас все так. Вы кричите одно, а делаете совсем другое. Вы до революции со вздохами и закатыванием глаз пели: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья», а когда пришлось на деле его разрушить, когда с заступом могильщика явился тот, кто и должен закопать старый мир, уничтожить его, вы испугались, захныкали, сложили лапки и затоптались на месте. Как бы, мол, не погибла культура. Октябрьская революция вскрыла вашу подлинную, трусливую, подлую душонку. Идейно вы обанкротились: всем теперь видно ваше духовное убожество. Культура, культурные люди… С тех пор, как началась империалистическая бойня с ее сорокадвухсантиметровой артиллерией, с удушливыми газами, с разгромом музеев, памятников искусства, созданных десятилетиями, столетиями мирного труда, с ее уничтожением, сожжением целых областей и истреблением миллионов человеческих жизней, с тех пор, как вы благословили все это, назвав войной за мир всего мира, о какой культуре будете еще бормотать, о каком воспитании, образовании? За последнее время вы учили молодежь только одному – искусству убийства. Только. И вы хотите продолжать и в дальнейшем двигать жизнь по этой своей «культурной» дороге, по дороге вашего «прогресса»? Нет, довольно. Больше мы вам этого не позволим.
#5 | 11 дней назад | Кому: Всем
Барановский неподвижен. Возражать нельзя. В груди комиссара огонь клокочет. Больные, раненые слушали, сдерживали стоны.
– Культура… Вы думаете, если мы пришли чумазые, грязные, с фабрик, заводов, с полей, так сейчас и распластаемся перед вами, перед вашей образованностью. Так и так, мол, господа хорошие, благодетели наши, народ мы темный, поучите нас, поуправляйте нашей свободной страной. Ошибаетесь, голубчики. Мы пришли, мы совершили величайшую в мире революцию не для того, чтобы смотреть, как чужие дяденьки нашим именем будут вершить судьбу миллионов нам подобных вчерашних рабов. Нет, мы сами себе хозяева, хозяева жизни. Мы все возьмем сами. Мы пришли и разберемся в созданных вами культурных ценностях, мы переоценим их и возьмем лишь то, что действительно ценно. Все остальное в помойку.

– Ты варвар, вандал.
– Называй как хочешь. Нам это не помешает разрыть до основания, до самых сокровенных глубин весь ваш мир, перестроить его заново. Варвар. А что же, по-твоему, мы должны в полной целости, невредимости оставить все ваши подлые порядки? Никогда. Разве мы можем терпеть дольше, чтобы фабрикант по-прежнему жирел, еле таскал брюхо, а рабочий был бы тощ, как комар, и в тридцать лет выглядел стариком. Или, может быть, ты скажешь, что вообще рабочего н крестьянина не надо допускать к управлению государством, так как они темны и необразованны? Может быть, ты найдешь более удобным оставить крестьян по-старому без земли и сохранить за ними право работать не менее любой ломовой клячи?

Барановский сердится. Почему комиссар так груб и узок? Не об этом он хотел говорить. Не о том, кто будет владеть землей, кто управлять государством. Это его мало интересует. Ему хочется выяснить вопрос о ценностях иного порядка и об интеллигенции. Комиссар не останавливался.
– Мы люди дела, труда прежде всего, мы думаем, что каждый обязан завоевать себе право на жизнь работой. Живет и будет жить теперь только тот, кто трудится. С этой именно точки зрения мы и будем оценивать все живое наследство, оставленное нам старым строем, то есть каждого гражданина в отдельности.
– Значит, меня вы уничтожите?
– Почему?
– Белые мне противны. Вас я не понимаю. Ошибся в вас. Не сумею жить у вас. Я лишний.

Молову смешно.
– Лишний. Лишние люди. Нет, у нас не будет таких. Мы всем найдем работу. Лишние люди… Какая это на самом деле глупость. Кругом дела угол непочатый, а тут находятся господа, которые не знают, куда девать свой досуг. И ведь было у вас так. Столетиями шло так, что в огромной богатейшей стране, где на каждом шагу – только копни – клад, где ступить негде, чтобы не попасть на золото, были люди голодные и безработные. И вместе с тем были сытые и праздные, ничего не делающие, тоскующие сами не зная о чем, не знающие, куда девать свой досуг, интересничающие своей праздностью, меланхолическим, скучающим взглядом, показной разочарованностью. Я говорю о людях в плащах Чайльд-Гарольда, о всех этих Онегиных, Печориных и ихних братцах родных Рудиных, Неждановых. Вот здесь-то и сказалась подлость и непригодность вашего общественного устройства. Они лишние, им делать нечего, потому что кто-то за них все делает. Кто-то кормит их, обувает, одевает, катает на рысаках. Кто-то, работая день и ночь, создает им огромный досуг. Теперь мы говорим: довольно! Мы смеемся над вами, срываем с вас плащи поэтической лени и говорим: не трудящийся да не ест. Врете, господа белоручки, возьметесь за ум, за дело, если кушать захочется. Да, лишних людей у нас не будет, мы всем найдем работу, всех выучим и заставим работать.
#6 | 11 дней назад | Кому: Всем
Комиссар закашлялся. От каппелевца несло гнилью. Гнили многие. Барановский не возражал. Мысли запутались. Растерялись. Он собирал их.
– О-о-о-х!
– Настало время разрушить, растереть в порошок созданный вами порядок жизни. Иначе человечество обречено на вырождение. При капиталистическом строе ведь вырождаются все классы. Буржуазия – от праздности и обжорства, рабочий класс и крестьянство – от чрезмерной работы и недоедания. Интеллигенция, чувствующая свою зависимость от правящего класса капиталистов, – фактически приказчик толстосумов, – воспитанная в ваших школах, где вытравлялось все оригинальное, талантливое, ноет, погружается в безнадежную тоску, делается дряблой, безвольной, ни на что не годной… Гнилые люди. Вы гниете все вместе и каждый по отдельности. Родится новое, молодое поколение, получая от отцов целиком богатейшее наследство – неумение жить, алчность к наживе, непреоборимую склонность к безделью. Единицы из вас с предпринимательской творческой инициативой. Все остальные – гниль, гниль физическая и духовная.

Палата бредила или нет. Слышно не было. Никто как будто не стонал. Но слушали. Жадно. Все. Молов не говорил. Разил.
– Буржуазия, интеллигенция вырождаются не только физически, но и нравственно. Рабочий класс и крестьянство главным образом и почти исключительно – физически.

Молов остановился. Перевел дыхание.
– Спроси тебя, где же выход? Как спасти хоть часть человечества, здоровую часть его – трудящихся? Как предотвратить их дальнейшее не только физическое, но неизбежно и нравственное вырождение. Ты, конечно, захнычешь об образовании, воспитании. Мы же говорим, что выход один – сокрушающим молотом революции разбить в прах весь ваш прежний, подлый порядок, капиталистический строй и создать свой, новый, где не будет ни рабов, ни господ, где будут все равны, где не будет предоставлено возможности одним жиреть за счет других. Долой ваш старый, гнилой мир, мир насилия и угнетения… Довольно вам, гнилым, пакостить жизнь, топтать в грязь ее лучшие цветы, отравлять своим дыханием падали чистый воздух. Довольно. Мы пришли уничтожить вас.

Барановский сопротивлялся. Слабо. Сил нет. К борьбе не способен. Испугался. Умирать не хочется. Комиссар страшен. В его голосе коса смерти. Звенит.
– Но зачем же всех уничтожать? Чем я виноват, что меня мобилизовал Колчак, что я родился в семье генерала, а не рабочего. За что же меня убивать?

Молов смеялся. Но и в смехе острая сталь.
– Чудак, да мы и не думаем уничтожать вас всех физически, каждого лишать жизни. Не такие уж мы кровожадные, как тебе кажется. Мы убиваем только тех, кто лезет сам на нас с ножом. Вообще же всех наших классовых врагов, людей, враждебных нам только по убеждению, мы уничтожаем, если так можно выразиться, экономически. Только. То есть отнимаем у них фабрики, заводы, землю, дома, лишаем их возможности жить за счет эксплуатации чужого труда. Заставляем их стать гражданами трудовой Республики. Нужно тебе сказать, что, совершая Октябрьский переворот, мы не думали вводить смертную казнь. Помнишь, мы безнаказанно отпустили юнкеров Керенского, сопротивлявшихся нам, и членов Временного правительства. Но раз вы сами, господа, снова полезли на нас со всех сторон, то уж извините.
Барановскому скучно. Все это кровь. Все о крови. Борьба. Без конца. Надоело. Не хочет он драться. Не хочет войны. Ему отдохнуть. Комиссар остановился.
#7 | 11 дней назад | Кому: Ерш
> У Молова борода. У Барановского черный, мягкий пушок на щеках. Оба похудевшие. Глаза большие. Больные на ты. Смешно иначе. На одной постели. Разговаривали сутками. Спорили. Усталые, забывались. Отдыхали. И снова. Говорили. Говорили. Никого не замечали. Нужно было много выяснить. Сошлись с разных полюсов. Молов не разговаривал – учил, пророчествовал. Он верил глубоко. Убежден был. Барановский слабо сопротивлялся. Хватался за осколки, склеивал, собирал. Ничего не выходило.

Хорошо написано. Ёмко и образно. Надо почитать.
#8 | 11 дней назад | Кому: Иисусе{4K}
> Хорошо написано. Ёмко и образно. Надо почитать.

Причём написано по горячим следам человеком, которого сначала мобилизовали калчаковцы и который потом сумел перебежать к красным и бился на их стороне, то есть тему знает близко и изнутри.

У него есть более известная книга "Щепка", про работу Чека и расстрелы, так вот её надо читать строго после "Двух миров", только после описания палачества калчаковцев и этого:

"Своих палачей мы миловать не будем. Они нас в щеку, мы их в другую, за горло, на землю и колено им в грудь. Что же ты думаешь, мы простим ваших карателей, тех самых, которые насиловали наших жен, сестер, матерей, пороли, вешали отцов, братьев? Нет. Палачей, инквизиторов нам не надо. Палач, раз став им, никем другим быть не может. Каратель уже не человек, он зверь кровожадный, правда, только одетый в щегольский европейский костюм, сшитый по последней моде. Куда их? В яму. Иначе они будут мешать нам строить новое, прекрасное. Во имя светлого грядущего, во имя избавления от страданий вот всех этих несчастных, во имя прекращения раз и навсегда всех войн и установления действительного братства народов да здравствует священная война с буржуазией, да здравствует красный террор. Я за кровь. Я за Чека, за ее очистительную, железную метлу."

понятно происходящее в "Щепке".
#9 | 11 дней назад | Кому: Ерш
> Вы хотите, чтобы они остались такими же нежными? Хотите, чтобы эти пальчики пахли духами, а не салом кухонных тряпок? Хотите?"

Во гнида, эта Татьяна Владимировна!
#10 | 11 дней назад | Кому: Иисусе{4K}
> Надо почитать.

Почитай, не пожалеешь. А ещё, если не читал, то советую А.Серафимовича "Железный поток" (В романе показаны реальные события Гражданской войны — поход Таманской армии под командованием Е. И. Ковтюха (в романе Кожуха) летом 1918 года.), И.Бабеля "Конармия" (сборник рассказов, объединённых темой гражданской войны и основанных на дневнике, который автор вёл на службе в 1-й Конной армии, под командованием Семёна Будённого во время Советско-польской войны 1920 года.), Д.Рида "Десять дней, которые потрясли мир" (книга американского журналиста Джона Рида об Октябрьской революции 1917 года в России, свидетелем которой он был сам. В.И.Ленин её очень высоко оценивал. Джон Рид умер в 1920 году, вскоре после того, как книга была закончена (он является одним из немногих американцев, похороненных в некрополе у Кремлёвской стены)), А.Рис Вильямса "Путешествие в революцию. Россия в огне Гражданской войны. 1917-1918" (Альберт Рис Вильямс, американский журналист, со всем энтузиазмом юности принял идеи и сам дух русской революции. Он лично знал Троцкого, Бухарина и Ленина, был очевидцем и активным участником многих сражений в дни Октябрьской революции 1917 года. В книге он делится впечатлениями о путешествии по объятой пламенем Гражданской войны России. Знакомство с убежденными в своей правоте, необыкновенными людьми очень повлияло на Вильямса. До конца жизни (вумер в 1962 г.) он был большим другом Советского Союза, активным борцом за мир и социальную справедливость.)
#11 | 11 дней назад | Кому: dse
> > Вы хотите, чтобы они остались такими же нежными? Хотите, чтобы эти пальчики пахли духами, а не салом кухонных тряпок? Хотите?"
>
> Во гнида, эта Татьяна Владимировна!

Зато честная :-) хуже, когда эти твари мимикрируют
#12 | 10 дней назад | Кому: dse
> Во гнида, эта Татьяна Владимировна!

Практически - портрет маслом любой из нынешних пёзд на цыпочках при богатом папике или "папике", которых полностью устраивает, что их благополучие основывается на гномиках (и гномихах), из которых выжимают все соки - "это пусть в деревнях бабы пашут, в городе кухарки меня обслуживают, воняя салом кухонных тряпок, главное вы их силой оружия загоните обратно в стойла и я сделаю вам приятно моими нежными ароматными пальчиками!"

Хуле далеко ходить - у меня в родне такая история: двоюродный брат из южноуральского зажопинска женился на мадаме оттуда же, после чего они понаехали в Москву. Этим летом навещали родные пенаты и мадама, понаехавшая в Москву из южноуральского зажопинска, на голубом глазу и на полном серьёзе вещала, что все, которые за МКАДом - суть недочеловеки, которые, по большому счёту, и жить-то не особо достойны, так что пусть не жалуются, что бедно живут, так и должно быть (в итоге с родителями мужа разосралась насмерть, со скандалом в мексиканском стиле). Ровно тот же образ мыслей, тащемта.
#13 | 10 дней назад | Кому: dse
> > Вы хотите, чтобы они остались такими же нежными? Хотите, чтобы эти пальчики пахли духами, а не салом кухонных тряпок? Хотите?"
>
> Во гнида, эта Татьяна Владимировна!

Вы все говно, а я в белом тут стою красивая!
#14 | 10 дней назад | Кому: Всем
"Нужно уничтожить класс капиталистов, уничтожить все классы, создать общество бесклассовое. Только тогда не будет крови и тюрем."

Вот это сейчас ярый экстремизом.
#15 | 10 дней назад | Кому: Ерш
> Этим летом навещали родные пенаты и мадама, понаехавшая в Москву из южноуральского зажопинска, на голубом глазу и на полном серьёзе вещала, что все, которые за МКАДом - суть недочеловеки, которые, по большому счёту, и жить-то не особо достойны, так что пусть не жалуются, что бедно живут, так и должно быть (в итоге с родителями мужа разосралась насмерть, со скандалом в мексиканском стиле).

А муж, я так понимаю, полностью солидарен с женой? Ну мамку с папкой ещё бы в живых оставил, а остальные пусть дохнут, не жалко?
#16 | 10 дней назад | Кому: Всем
Вспомнил эту книгу. Читал в старших классах. Вроде в "Подвиге" публиковалось - был такой журнал, немало там хороших вещей публиковалось. Надо бы найти и целиком перечитать
#17 | 10 дней назад | Кому: starina
> А муж, я так понимаю, полностью солидарен с женой? Ну мамку с папкой ещё бы в живых оставил, а остальные пусть дохнут, не жалко?

А хер знает, камрад, как-то так получилось, что, в отличие от другого его брата, я с этим общение не поддерживаю и мадаму эту в глаза не видел. Историю знаю только в пересказе, а детали не выпытывал: во-первых, не настолько интересно, а во-вторых, дядьку жалко и не хотелось сыпать соль на рану расспросами, тем более, что там на него ещё и другие головняки со здоровьем родственников навалились. Понял только, что ситуация примерно такая и больше не особо вникал:
[censored]
#18 | 10 дней назад | Кому: Дим Димский
> "Нужно уничтожить класс капиталистов, уничтожить все классы, создать общество бесклассовое. Только тогда не будет крови и тюрем."
>
> Вот это сейчас ярый экстремизом.

Если понимать это как понял Барановский - как физическое уничтожение, про которое речь не шла никогда (но врали и врут, что шла).

Молов смеялся. Но и в смехе острая сталь.
– Чудак, да мы и не думаем уничтожать вас всех физически, каждого лишать жизни. Не такие уж мы кровожадные, как тебе кажется. Мы убиваем только тех, кто лезет сам на нас с ножом. Вообще же всех наших классовых врагов, людей, враждебных нам только по убеждению, мы уничтожаем, если так можно выразиться, экономически. Только.
#19 | 10 дней назад | Кому: AGF
Вот только Бабеля и читал из твоего списка, спасибо.
sa »
#20 | 10 дней назад | Кому: Ерш
Я на "два мира" часто ссылался....
Зверства которые там описаны придумать невозможно. Автор знал о чем писал. И слог своеобразный.
И "два мира" и "щепку" читал по молодости. Сейчас читать не могу. Семья, дети - отношение совершенно другое. Как примеришь на себя и лысина дыбом встаёт.. после 40 лет читать невозможно.
С "щепкой" кстати либералы и булкохрусты как с писанной торбой носятся сами не понимая про что книга.
Обе книги неечто...
Следователь пытался обвиняемую изнасиловать и его начальник ЧК на этом застукал.
Расстрелять обоих и его первого, чтоб она видела.
Или как он допрашивал бывшегл офицера-артиллериста и выяснилось что это он его шрапнелью угостил.
Фигня, это военные действия, хорошо стреляли, свободен.

Ну и описания зверств в обоих книжках зашкаливают...
sa »
#21 | 10 дней назад | Кому: Ерш
> Этим летом навещали родные пенаты и мадама, понаехавшая в Москву из южноуральского зажопинска, на голубом глазу и на полном серьёзе вещала, что все, которые за МКАДом - суть недочеловеки,
>
Люди почему-то думают что все бедные обязательно за "красных" а богатые обязательно за "белых".
А это не так и твой пример тому подтверждение.
Проблема не в достатке а в мышлении, в картине мира.
Одни сидят на дошираке и при этом люто ненавидят коммунистов и СССР. И наоборот вроде человек зажиточный а о Союзе тоскует и за него агитирует.
И примеров подобных масса.
#22 | 10 дней назад | Кому: sa
> Автор знал о чем писал.

Автор в 1919 году несколько месяцев, до октября, был в армии Колчака. В октябре перешёл к красным.
sa »
#23 | 10 дней назад | Кому: AGF
> В октябре перешёл к красным.
>
Там правда не сказано к каким красным. Если к партизанам то это скорее зелёные. И знаменитые листовки Щетинкина при всем своем абсурде абсурдом не являлись.

Когда в Сибири провозгласили советскую власть то местные ее мягко говоря не поняли. Из-за чего она и рухнула через полгода практически мгновенно. Так красные ещё и показать себя во всей красе за полгода успели.
В Сибири не было заводов и не было помещиков. То есть лозунги красных ( земля крестьянам, фабрики рабочим)не работали.
И вот с этим промонархически настроенным населением и царским золотом колчак умудрился устроить у себя в тылах пугачевщину и проиграть. Талантливый человек...
Вроде как Ленину приписывают фразу что без колчака мы бы Сибирь не получили.
#24 | 10 дней назад | Кому: Всем
Нашёл и прочитал. Сильная книжка. Спасибо.
#25 | 9 дней назад | Кому: sa
> И "два мира" и "щепку" читал по молодости. Сейчас читать не могу. Семья, дети - отношение совершенно другое. Как примеришь на себя и лысина дыбом встаёт.. после 40 лет читать невозможно.

У меня наоборот - книги только начинают раскрываться, когда на себя их полноценно можешь примерить. Хотя чтение тяжёлое, конечно - но и познавательное. По молодости читал всякое, где в общих словах рассказывается про ненависть, брат на брата и т.п. - воспринималось это всё как какая-то абстракция, что-то далёкое, с трудом вообразимое. А тут - жизнь.

> С "щепкой" кстати либералы и булкохрусты как с писанной торбой носятся сами не понимая про что книга.

> Обе книги неечто...

И читать их можно только вместе. Я сначала только "Щепку" прочитал - воспринимается как описание обезумевшего кровавого маньяка-чекиста. А если почитать "Два мира", а потом "Щепку" - то понятно, что сначала был кровавый ад и палачество, устроенное белыми СС-овцами, потом победили красные и стали выявлять и расстреливать всех, замешанных в палачестве. Но дело это, хоть и абсолютно необходимое, но настолько страшное и противное человеческой природе, что и чекисты его не выдерживали, сходили с ума.

> Или как он допрашивал бывшегл офицера-артиллериста и выяснилось что это он его шрапнелью угостил.

> Фигня, это военные действия, хорошо стреляли, свободен.

Там ключевое - что бывший офицер сражался с красными именно что в открытом бою, а в палачестве и зверствах не уличён, поэтому его и отпускают (это как раз тип вроде Барановского из диалога выше). А расстреливают - выявленных бывших палачей и карателей, художества которых расписаны в "Двух мирах".
#26 | 9 дней назад | Кому: sa
> Когда в Сибири провозгласили советскую власть то местные ее мягко говоря не поняли. Из-за чего она и рухнула через полгода практически мгновенно. Так красные ещё и показать себя во всей красе за полгода успели.

В "Двух мирах" и это тоже раскрывается на примере добровольческой N-ской дивизии, воевавших сначала под красным флагом, который потом в качестве поощрения заменили на георгиевский.


– Ну-с, шутки в сторону, господа. Предупреждаю вас, что наша дивизия несколько отличается от других частей и своим составом и дисциплиной. Наша дивизия состоит почти исключительно из рабочих-добровольцев N-ского завода. Знаете такой на Урале? Ну-с вот, рабочие восстали против красных потому, что некоторые комиссары принялись насаждать социализм с револьвером и нагайкой в руках, а плоды земные распределяли так, что было заметно, как пухли от них комиссарские карманы. Ну, а тут еще эсеры подлили масла в огонь со моей агитацией за Учредилку, вот наши N-цы и поднялись. Итак, господа, наши добровольцы воюют за свободу, за Учредительное Собрание, поэтому в строю они держатся свободно.
...

Офицер посмотрел в глаза солдату.
– Ты доброволец, Фомушка?
– Конечно, доброволец, господин поручик.
– Почему конечно, Фомушка?
– Да как же, у нас весь завод пошел против красных. Потому они декались над нами, как звери.
– Как декались?
– Очень просто, грабеж полный производили. Скотину отбирали, хлеб, сено, ульи разбивали да мед не только лопали в три горла, а и телеги свои им смазывали. Разве это не деканье?
Фома заговорил быстро, сердито посматривая на Барановского, как бы досадуя на то, что офицер до сей поры не знает таких простых вещей.
– Так ты из-за этого и пошел добровольцем?
– А то как же, вот и пошел. Разве можно им, разбойникам, власть давать, они со свету сживут. А брат-то у меня комиссар, – неожиданно вспомнил вестовой. – Комиссаром в Петрограде служит, как узнал он, что я с белыми ушел, так домой письмо прислал, что Фома, дескать, мол, не брат мне больше, а враг нутренной.
Барановский вспомнил, что у него на Волге остался семнадцатилетний брат и мать, что брата теперь, наверное, мобилизовали, и что, возможно, он встретится с ним в бою.
– Фомушка, а ты не боишься с братом в бою встретиться?
Фома добродушно улыбнулся.
– Чего бояться, господин поручик? Какой он мне брат? Враг он, враг и есть, и не заметишь, как убьешь.
Барановский вздрогнул. В памяти всплыл образ высокого мальчика, нежного, ласкового брата Коли. «Враги?.. Нет, никогда Коля ему не будет врагом. Это немыслимо».
– Фомушка, а у меня тоже есть брат у красных.
– Ну вот, оба мы одинаковые. Значит, брат на брата, – равнодушно как-то сказал Фома и позевнул.
– Спать надо, господин поручик, – добавил он совсем уже сонным голосом.
...

– Господин поручик, а за что же мы воевали? Неужто все труды наши прахом пойдут и нам придется красным подчиняться? Да разве с ними уживешься?
– Уживешься, Фомушка. С настоящими красными уживешься. Ты, Фомушка, не видел еще их, хороших-то. У вас на заводе были не красные, а так, дрянь разная, которую они потом сами и расстреляли. Настоящие красные – люди нового мира и никогда старому, прогнившему не победить их. Мы с тобой – обломки старого, мы люди обреченные, конченые. Мы неизбежно должны погибнуть и погибнем. Да, Фомушка, были у вас на заводе какие-то негодяи, выдавали себя за красных, обижали вас. Вы их прогнали легко и быстро, а пришли настоящие красные и погнали вас. Нет, не победить нам.
#27 | 9 дней назад | Кому: olezhe
> Нашёл и прочитал. Сильная книжка. Спасибо.

Рад, что оказалось полезным. Советую после неё прочитать "Щепку" того же автора (она гораздо короче) - она именно в комплекте с "Двумя мирами" раскрывается, а без них - становится объектом манипуляций, sa правильно сказал.
sa »
#28 | 8 дней назад | Кому: Ерш
> прочитал - воспринимается как описание обезумевшего кровавого маньяка-чекиста. >
>
Почитай ещё мемуары генерала Сахарова. Колчаковский генерал, крови не меньше чем на Анненкове.
Там натуральная шизофрения.
Пишет что крестьянство в Сибири зажиточное, богобоязненные и промонархически настроенное. И буквально в следующей главе. Участились диверсии на железных дорогах, диверсантов ловить в тайге трудно и поэтому мы жгли близлежащие села. Прям как в анекдоте" давайте я конюха ударю у нас их двое"...
Вообще с булкохрустами хорошо спорить логикой суворова-резуна.
Типа написать можно что угодно, бумага все стерпит. И твои книжки они читать не будут у них свои есть.
Поэтому переводишь все в другую плоскость. Земельного вопроса в Сибири не было, пролетариата тоже - откуда там взялись красные партизаны? Причем не отдельные отряды а натуральные крестьянские армии. Пугачевщина.Это что же тогда там Колчак то вытворял? А вот что. И вот тогда" два мира " и подсовываешь. Или мемуары Сахарова.Или про художества Анненкова...
Анненков это вообще нечто.
#29 | 8 дней назад | Кому: Ерш
> Щепку
Прочитал. Неудивительно, что он свихнулся.
#30 | 8 дней назад | Кому: sa
> Почитай ещё мемуары генерала Сахарова.

Хорошо, спасибо.
#31 | 8 дней назад | Кому: Всем
Старый мир не разрушили, создали на его основе тот же только с новой аристократией и промышленниками, но идеология осталась, и диссонанс уничтожил этот новый дивный мир под названием СССР.
В таких делах наверное нужно вспомнить опыт Чингисхана, который уничтожил под корень всю степную элиту, причем дошел до вырезал ее и в Европе, до сих пор те гадают с чего это монголы налетели пошумели, всех нагнули и свалили в закат. И настолько эффективно Тэмуджин это проделал что до сих пор его потомки в почете. Правда не добил кипчаков, их батыров, бо пушечное мясо было нужно. Последних Чингизидов в Средней Азии сместили в прошлом веке после революции. Но их представители до сих в почете, а некоторые даже отметились в службе в ЧК. Например ГГ из фильма "Конец Атамана" снятого по реальным событиям, а ГГ сгинул в период репрессии в 30-х годах. Но судя по воспоминаниям его потомков не за политику а за бизнес предприимчивость, создал используя служебное положение и связи контрабандную сеть между СССР и Китаем.
sa »
#32 | 8 дней назад | Кому: BekAidar
> Старый мир не разрушили, создали на его основе тот же только с новой аристократией и промышленниками
>
Ну так по другому и не получается.

Собственно в древнем Риме были точно такие же проблемы.
#33 | 3 дня назад | Кому: AGF
Спасибо за литературу!
Закачал, окунусь. Как раз искал, что бы почитать
Войдите или зарегистрируйтесь чтобы писать комментарии.