Сейчас, сейчасНемного истории: "ТАСС уполномочен заявить..."
apn-spb.ru — 14 июня 1941 года - 85 лет назад - в газетах было опубликовано удивительное сообщение ТАСС. В нем говорилось о том, что советское правительство выполняет свои обязательства по пакту Молотова-Риббентропа и нападать на Германию не собирается.
Через 8 дней началась Великая Отечественная война и впоследствии на товарища Сталина, который лично зачитал текст сообщения главному редактору ТАСС Иосифу Хавинсону, вывалили мегатонны критики: мол, тот показал свою наивность, почему-то верил Гитлеру, а в итоге дезинформировал миллионы своих же граждан и главное – армию, которая не ожидала нападения.
Всё это укладывается в распространенную концепцию, что Сталин и советское руководство в целом начало войны «проспали», хотя их неоднократно предупреждали и даже называли конкретную дату нападения. С другой стороны – как так «проспали»? Длительное время держали народ в железных рукавицах (уже не ежовых, но всё равно жестких), армию выстраивали, песни пели – «Ни одного вершка родного края мы никогда врагу не отдадим», к бдительности призывали, а тут вдруг сами проявили такую преступную беспечность и наивность? Для того, чтобы разобраться, нужно посмотреть на общий контекст событий предвоенных лет, месяцев и недель.
«Повернуть тигров в сторону Англии»
О том, что большая война в мире неизбежна и СССР будет в неё втянут, ЦК ВКП(б) было ясно ещё с конца 1920-х годов. Только с противником было непонятно – наиболее вероятным считалась тогда Англия. В 1930-е годы стала совершенно реальной японская угроза: войска микадо пробовали РККА «на зуб» в боях у озера Хасан и при Халхин-Голе. В обоих случаях они получили наглядные уроки, но сбрасывать со счетов их тоже не приходилось. Наконец, Германия. Антикоммунизм и русофобия Адольфа Гитлера подсказывали, что столкновения не избежать.
Идеальной представлялась ситуация, при которой два врага схватятся друг с другом. Секретарь ЦК ВКП(б) Андрей Жданов в 1939 году, по данным его биографа Алексея Волынца, отмечал в записной книжке:
"Тигры и их хозяева. Хозяева тигров нацелили на Восток. Сифилизованная Европа. Повернуть тигров в сторону Англии. Англия - профессиональный враг мира и коллективной безопасности. Не жалеет средств для дискредитации Советского Союза. Отвести войну на Восток – спасти шкуры. Возможно ли сговориться с Германией?"
Сговориться попытались – и именно необходимостью выиграть время перед войной (помимо присоединения исторических территорий) объясняется заключение пакта Молотова-Риббентропа. Тигров тоже удалось повернуть в нужную сторону. 2 сентября 1939-ого Англия объявила войну Германии. СССР получил передышку на без малого два года.
И её использовали по полной. РККА интенсивно перевооружалась, в стране расширялась сеть железных дорог, на присоединенных территориях строили укрепления и выселяли неблагонадежный элемент. Кстати сказать, для многих это оказалось спасением. К примеру, у владевшего деревообрабатывающим заводиком в украинском Костополе коммерсанта Вольфа Эйдельштейна отобрали бизнес и отправили в Казахстан. Когда пришли немцы, то все его оставшиеся родственники были убиты. И не будь той депортации, никогда бы мы не узнали имя Владимира Вольфовича Жириновского.
В 1940 году Гитлер утвердил план войны на востоке. 18 декабря он встретился с пятью тысячами выпускников военных учебных заведений, где выступил «против несправедливости, существующей на свете, когда 60 млн. великороссов владеют 1/6 частью земного шара, а около 90 млн. немцев ютятся на куске земли».
Сталин однако по-прежнему старался не дать Германии повода к нападению на Советы. Не будем забывать, что к тому моменту вермахт многократно усилился за счет европейских союзников, а также захваченных территорий как в военном, так и в экономическом отношении.
«Мы, коммунисты, – не пацифисты»
В структуре управления СССР в предвоенные месяцы произошли серьезные изменения. 4 мая 1941 года Сталин лично возглавил правительство вместо Вячеслава Молотова.
А на следующий день он выступил с программной речью перед выпускниками военных академий. Её строго засекретили, даже запретили присутствующим делать записи, и было отчего: вождь находился в хорошем настроении и был достаточно откровенен перед слушателями. Какие были основные тезисы?
Во-первых, он сообщил, что в боях на Хасане и Халхин-Голе РККА имела дело с армией устаревшей. А вот настоящий опыт боевых действий в Европе дала война Советско-финская.
Действительно, хотя боевые действия продлилась менее полугода и окончились победой, но в её ходе проявилось множество трудностей с командованием войсками, вооружением, связью, логистикой, из-за чего наши войска понесли большие потери. После подписания мирного договора было созвано специальное совещание, разбиравшее ошибки, а также комиссия по проверке дел Наркомата обороны. Там сменилось руководство – вместо Климента Ворошилова был назначен Семен Тимошенко.
Во-вторых, Сталин отчитался об успехах строительства РККА и тут же отметил главную проблему – кадровую. Мол, наши военные школы отстают от армии, поскольку обучаются они еще на старой технике. А обучать на старой технике - это значит выпускать отстающих людей. Таким образом, новая техника в войска поступала, а вот своевременно ее осваивать не успевали.
Самое интересное в этой речи – сталинский анализ успехов Германии на европейском театре боевых действий. Он вспомнил мысль Ленина, что разбитые армии учатся лучше всего. Германия учла опыт Первой мировой, перевооружилась и обучилась новым приемам ведения войны. И далее:
"Мало иметь хорошую технику, организацию, надо иметь больше союзников. В 1870 году немцы разбили французов. Почему? Потому что они дрались на одном фронте. Немцы потерпели поражение в 1916 - 17 годах? Почему? Потому, что они дрались на два фронта".
Таким образом, вождь полагал, что, не закончив войну с Англией, Гитлер не станет нападать на СССР – это стало бы крайне рискованным, даже безумным шагом. Тут Сталин, как видно, ошибся.
Он в тот день находился в прекрасном настроении, поднимал на вечере многочисленные тосты, однако ничего похожего на расслабленность не демонстрировал. Вождь заметно напрягся, когда генерал Аркадий Сивков произнес здравницу «за мирную политику товарища Сталина», и ответил:
"Разрешите внести правку. Мирная политика обеспечивала мир нашей стране. Мирная политика дело хорошее. Мы до поры, до времени проводили линию на оборону - до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны - теперь надо перейти от обороны к наступлению".
По воспоминаниям же одного из участников встречи Энвера Муратова, высказался еще жестче. Мол, мы коммунисты – не пацифисты. Спасти нашу Родину может только война с Германией и победа в ней. И предложил выпить за войну.
Таким образом, ясно, что никаких миролюбивых иллюзий Сталин не испытывал и с кем будет воевать прекрасно понимал. Что до «наступательной армии», то позже он уточнил наркому Тимошенко, что таким образом хотел подбодрить курсантов. На практике немцев по-прежнему пытались сдерживать, планы превентивного удара не рассматривались.
Разведка доложила не точно
Советская резидентура в разных странах, начиная с 1940-ого года, регулярно сообщала о возможности скорой войны. Но что значит скорой?
Долгое время считалось, что точную дату ее начала сообщил 15 мая телеграммой наш резидент в Японии Рихард Зорге. Однако потом выяснилось, что 15 мая никакой телеграммы не было, и всё это фальшивка, сочиненная во время хрущевской оттепели, чтобы показать – Сталин был близорук и не верил разведке, говорившей правду.
В подтверждение того же тезиса любят цитировать документ, полученный от резидента в Берлине Харо Шульце-Бойзена («Старшина»), где говорилось о том, что война может начаться «в любой момент», а первыми целями для Люфтваффе станет электростанция «Свирь-3» в Ленинградской области и московские заводы, производящие детали для самолетов. На документе Сталин начертал резолюцию: «Можете послать ваш «источник» из штаба герм[анской] авиации к ёб-ной матери. Это не «источник», а дезинформатор».
Конкретной даты нападения мы здесь не видим, ну а эмоциональная реакция явно вызвана тем, что немецкие бомбардировщики на тот момент физически не могли долететь до Москвы – они начали это делать несколько месяцев спустя с аэродромов Белоруссии и Украины. Ну зачем понадобилась немцам «Свирь-3» на тот момент вообще непонятно.
Нарком иностранных дел Вячеслав Молотов довольно четко высказался по поводу ложившихся на стол Сталину донесений:
"Я считаю, что на разведчиков положиться нельзя. Надо их слушать, но надо их и проверять. Разведчики могут толкнуть на такую опасную позицию, что потом не разберешься. Провокаторов и там и тут не счесть. Поэтому без самой тщательной, постоянной проверки, перепроверки нельзя на разведчиков положиться. Люди такие наивные, обыватели, пускаются в воспоминания: вот, разведчики говорили, через границу проходили перебежчики...
Когда я был Предсовнаркома, у меня полдня ежедневно уходило на чтение донесений разведки. Чего там только ни было, какие только сроки не назывались. И если бы мы поддались, война могла начаться гораздо раньше".
Пожалуй, единственным достоверным документом, где фигурирует 22.06.1941, является опубликованное Службой внешней разведки России донесение от 11 июня резидента Елисея Синицына («Монах») после подписания в Хельсинки тайного соглашения об участии Финляндии в войне против СССР. Сталин распорядился тщательно проверить эти сведения, но времени уже оставалось совсем мало.
При этом сам Синицын полагал, что большая вина лежит на наркоме госбезопасности Всеволоде Меркулове, который «редко лично докладывал Сталину документы о подготовке немцев к войне, не сообщал об агентуре, о ее возможностях добывать секретную документальную информацию из окружения Гитлера, Геринга и др., не настораживал Сталина о грозящей опасности со стороны Германии».
Обращение, направленное вовне, а не вовнутрь
Когда Сталин продиктовал Хавинсону текст того самого сообщения ТАСС, в котором СССР подтверждал приверженность пакту Молотова-Риббентропа и выражал уверенность, что Германия поступит так же, то разъяснил его смысл: «Давайте скажем Гитлеру: подумай еще раз, прежде чем начинать!» 14 июня оно вышло в печати. Действительно, адресатом его выступали не советские граждане, а прежде всего Берлин и другие мировые столицы. Министр пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс записал в дневнике:
Опровержение ТАСС оказалось более сильным, чем можно было предположить по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчеркнуто дружественного тона и утверждений, что ничего не происходит, снять с себя все возможные поводы для обвинений в развязывании войны.
Что же касается военных, то они привыкли ориентироваться не на заявления прессы, а на приказы. А, согласно им, в западных регионах СССР создавался мощный армейский кулак, призванный встретить немецкое вторжение.
В мае-июне из тыловых округов перебрасывались войска ближе к западным рубежам. Всего там было сконцентрировано 170 дивизий, из них 57 непосредственно на границе. 12 - 15 июня последовал приказ приграничным округам вывезти расположенные в глубине дивизии ближе к границе. 18 июня принято решение о создании второго стратегического эшелона обороны – вдоль Днепра. 19-ого нарком Тимошенко указал западным округам на недостаточную степень маскировки самолетов на аэродромах и войсковых соединений...
Кем-кем, а наивными дурачками, до последнего верившими Гитлеру, тогдашнее советское правительство не было. Логику появления сообщения прояснил Молотов:
"Это дипломатическая игра. Игра конечно... У нас другого выхода не было. Так что когда нас упрекают за это, я считаю, это гнусность. Сообщение ТАСС нужно было как последнее средство. Если бы мы на лето оттянули войну, с осени было бы очень трудно ее начать. До сих пор удавалось дипломатически оттянуть войну, а когда это не удастся, никто не мог заранее сказать. А промолчать – значит вызвать нападение. И получилось, что 22 июня Гитлер перед всем миром стал агрессором, а у нас появились союзники".
Факт отсутствия реакции Германии на меморандум - тогда как во всем мире он активно обсуждался - насторожил Сталина.
19 июня к нему зашел секретарь ЦК ВКП(б) Жданов, которому Политбюро рекомендовало отпуск в Сочи. (У него на почве общего переутомления обострились заболевания - Жданов был сердечником). Андрей Александрович поинтересовался, своевременно ли, а то в немецком консульстве какие-то документы жгут? По воспоминаниям его сына Юрия, вождь ответил:
"Нам известно, что немцы планировали нападение на 15 мая. Теперь они завязли на Балканах. Немцы в этом году упустили наиболее выгодное для них время нападения. Скорее всего это случится в 1942-ом. Поезжайте отдыхать. Правда, тревожит то, что немцы не опубликовали в своей прессе сообщение ТАСС".
То есть всё-таки рассчитывал оттянуть войну ещё на год. Не получилось...
Хотя Гитлера и не удалось втянуть в переговоры, сообщение ТАСС сыграло свою позитивную роль. Через 8 дней в мире всем стало очевидно, кто агрессор. Поводы в развязывании войны советское руководство полностью с себя сняло. Даже и сегодня наши европейские «друзья», рассказывающие, как Россия начала 19 войн за 100 лет, не рискуют.
Ну и можно спорить на тему, насколько эффективным был курс Сталина на максимальное оттягивание войны и обманул ли его Гитлер 22 июня, но, очевидно, прав был его близкий соратник Лазарь Каганович, который констатировал в конце жизни:
"По результатам надо судить, кто кого обманул. Гитлер выскочил, «наскочил» на нас и обманул себя, а не нас. Он сделал роковой шаг, совершил на нашу страну вероломное нападение, заставил нашу армию временно отступить, а потом потерпел полный крах и отправился в преисподнюю. Почему? Потому что сам себя обманул. Гитлер рассчитывал на стратегию «молниеносной войны». Да не вышло. Он видел нашу страну старой, отсталой и не видел Россию обновленной, преобразованной за 10 лет. Фашистский фюрер проморгал эти 10 лет".