Немного истории: негр, который получил два "георгия"

Пока новый министр внутренних дел Латвии упражняется в жёсткой риторике по поводу мигрантов, неплохо бы вспомнить одного мигранта, который однажды защищал Ригу лучше многих коренных жителей.
Звали его Марсель Пля. Если совсем точно — Марсель Франсуа Гийом Пля. Парижанин. Француз. Чернокожий. Ростом всего 166 сантиметров. Человек, который по всем канонам сегодняшних интернет-дискуссий должен был стать чужаком в чужой стране. Но история распорядилась иначе.

В начале XX века он каким-то образом оказался в Российской империи. Точных обстоятельств никто уже не знает. По одной из версий, приехал вместе с матерью, которую пригласили работать няней в богатую купеческую семью. Такие люди обычно не попадают в учебники истории. Они приезжают, работают, стараются не высовываться и растворяются в городской толпе.

Марсель тоже работал.

Освоил русский язык. Получил профессию шофёра. Несколько лет трудился на Русско-Балтийском вагонном заводе — сначала в Риге, потом в Петербурге. Собирал машины, затем самолёты. Делал то, что сегодня назвали бы интеграцией: жил, работал, приносил пользу стране, которая не была его родиной.

А потом началась война. По логике вещей французский гражданин должен был отправиться воевать за Францию. Но Марсель остался здесь и добровольцем вступил в русскую армию.

Есть люди, которые любят рассуждать о патриотизме. Есть люди, которые любят рассказывать, кто настоящий свой, а кто нет. А есть люди, которые просто идут на войну и делают своё дело. Марсель оказался именно из таких.

Сначала служил в автомобильных частях. Потом как опытный моторист попал в Эскадру воздушных кораблей — тяжелые бомбардировщики, элита тогдашней авиации. Дислоцировалась она в Зегевольде, нынешней Сигулде. В те годы слово «авиация» ещё звучало как слово «космос» спустя полвека. Самолёты были ненадёжными, моторы капризными, а каждый боевой вылет вполне мог стать последним.

Марсель попал в экипаж легендарного «Ильи Муромца». Весной 1916 года их бомбардировщик получил задание атаковать немецкую железнодорожную станцию Даудзевас. Небо над целью было густо набито зенитным огнём. Самолёт получил десятки пробоин. Командир был тяжело ранен. Казалось, что экипаж обречён.

И тогда младший моторист Марсель Пля вылез на крыло. Не внутрь фюзеляжа. Не к запасному механизму. На крыло летящего под огнём самолёта.

Там, на высоте, под ветром и шрапнелью, он пытался вернуть к жизни повреждённые двигатели.

Позже выяснилось, что предусмотрительный француз привязал себя ремнём к стойке крыла. Когда подбитый самолёт начал падать, Марсель некоторое время просто болтался в воздухе рядом с машиной. Потом свалился через люк внутрь.

Кто-то из экипажа не выдержал и пошутил: «Марсель, ты ведь должен был лететь к земле самостоятельно». Все рассмеялись.

Наверное, именно так и выглядит настоящий героизм. Не пафосные речи. Не красивые фотографии. А способность после нескольких минут между жизнью и смертью ещё и смеяться.

«Муромец» тогда удалось спасти. Машина вернулась на аэродром с семью десятками пробоин. За этот полёт Марсель получил Георгиевский крест.

Но на этом история не закончилась. Через несколько месяцев он уже сидел за пулемётом хвостовой установки другого «Муромца». Во время воздушного боя его меткий огонь помог отбить атаку немецких истребителей. Один ушёл в землю, второй потерял возможность атаковать, третий предпочёл исчезнуть.

После возвращения победителей поздравлял весь отряд. О Марселе написал журнал «Огонек».

"-Здорово,Марсель!
-Здравим желаим вашскороди!
-Как живёшь?
-Ничиво живём помалиньку

Искрятся черным-черные глаза, сверкают зубы и лоснится широкий негритянский нос - арап. Только как же: на голове русская солдатская фуражка, на ногах брезентовые голенища, и такое отчётливое "здравим жилаим". Всякий к нему с вопросом:

-Как ты сюда попал?

Марсель охотно говорит. Русским языком он владеет отлично, только окончания заглатывает. Любит щегольнуть солдатскими словечками, забористыми,как стручковый перец...»

А потом произошло то, что особенно нравится в таких биографиях. Марсель не стал превращаться в бронзовый памятник самому себе. Он пришёл к создателю «Муромца» Игорю Сикорскому и начал рассказывать, что в самолёте неудобно. Что на взлёте слишком трясёт. Что сиденье мешает стрелку. Что его надо сделать складным.

И великий авиаконструктор его выслушал.

Потому что настоящие герои отличаются от мифологических персонажей одной важной чертой: они всегда остаются практиками. Марсель Пля был именно таким.

Вот вам пример «мигранта»: работал на рижском заводе, рискуя жизнью защищал Ригу, которая тогда была одним из ключевых направлений германского наступления... Кто знает, может от него, как от пушкинского предка Ганнибала, пошла бы еще одна славная династия...

Но история распорядилась иначе. Революция. Развал армии. Он вернулся во Францию, чтобы довоевать ту войну с немцами. Потом снова стал механиком. Не сделал политической карьеры. Не написал мемуаров. Не создал движения имени себя.

Просто прожил жизнь. Умер в 1951 году в пригороде Парижа. Сегодня о нём почти никто не помнит.

А зря. Потому что история Марселя Пля — неудобное напоминание для всех любителей делить людей на своих и чужих. Она напоминает простую вещь: паспорт сообщает, откуда человек приехал. Но ничего не говорит о том, кем он окажется, когда придёт время вылезать на крыло подбитого самолёта.

[censored]