Сейчас, сейчас"Ну даёшь, ядрёна вошь - и олень тебе не гож..."
bb.lv — "Рижский марафон: нам действительно нужно радоваться тому, что в Ригу съедутся выходцы из Африки?". Этот вопрос мучает настоящего латыша Харалда Браунса. А так-то расизма в латышской демократии нет!
Этот вопрос мучает Харалда Браунса на портале Pietiek.com. Он пишет:
В этом году 16–17 мая пройдёт очередной Рижский марафон «Rimi», что заставило меня задуматься. Разумеется, марафон — это позитивное и поддерживаемое мероприятие, но у него есть и свои негативные стороны.
Возможно, кто-то читал статью на lsm.lv от 22 апреля, где говорилось не только о проведении марафона, но и о том, что на него приедут «элитные бегуны». Прибытие этой «элиты» подаётся не просто как нечто радостное, но даже как честь и счастье.
В этом году в Ригу приедут двукратная победительница Бостонского марафона Шарон Локеди (Кения), бронзовый призёр чемпионата мира Эджгайеху Таджи (Эфиопия), рекордсменка Германии в марафоне Доменике Майер (Германия). Ну и в мужских дистанциях также будут кенийцы и танзанийцы.
Говорят, марафон будет особенно интересным, потому что в нём участвуют эти элитные бегуны — иностранцы. Проблему я вижу в том, что общий призовой фонд один для всех. Это означает, что все эти африканцы приедут в Ригу, чтобы забрать основные денежные призы, а затем отправятся зарабатывать дальше на других марафонах. Как именно это поддерживает латвийских бегунов и спорт? Получается так: «Да, наши спортсмены не получат призовых, зато мы хотя бы увидим африканцев!»
У меня есть и вопрос о том, какой сигнал это посылает нашим молодым бегунам. Тренируйся всю жизнь, представляй Латвию — но на главном марафоне страны места на пьедестале будут зарезервированы для иностранцев?
Разумеется, на все эти риторические вопросы я могу ответить и сам. Например, в прошлом году Рижский марафон принёс экономике Риги 17 миллионов евро. Из них от иностранных участников было получено 2,48 миллиона евро. В основе всего — деньги, а местные бегуны остаются на втором плане.
Всё это напоминает мне историю о том, что многие из этих элитных бегунов похожи на некий передвижной цирк, который путешествует по миру и собирает призовые деньги. При этом значительная часть этих средств на самом деле оказывается в карманах агентов, представляющих спортсменов.
Ещё в 2008 году The Times писала, что кенийские и другие бегуны фактически «продаются как рабы». Различные агенты привлекают молодых спортсменов уже с 15 лет и за деньги добиваются того, чтобы они представляли определённые страны. Например, Катар, Бахрейн и ОАЭ «покупают» иностранных бегунов, чтобы те выступали под их флагами и приносили им международные победы.
В этом бизнесе участвуют и европейские страны. Бедного кенийца могут заставить за несколько тысяч евро представлять, например, Испанию, а агент при этом забирает до 20% доходов бегуна. Втянуть кенийцев в такую систему несложно, поскольку даже небольшие по западным меркам суммы для них являются билетом из бедности.
Многие бегуньи из Кении, Уганды или Танзании сталкиваются не только с сексуальными домогательствами со стороны тренеров, но и с эксплуатацией со стороны друзей и родственников. Поскольку у спортсменов часто недостаточно финансовой грамотности, они не умеют разумно распоряжаться заработанными деньгами и заключать справедливые договоры с агентами.
Одна кенийская бегунья рассказывает, что получила лишь половину причитавшейся суммы, потому что агент заявил, что деньги ушли на билеты, проживание и питание. При этом бегуны не могут выступать без агентов, поскольку не способны самостоятельно организовать логистику и тренировки до тех пор, пока не начнут выигрывать соревнования.
И другие посредники также могут присваивать деньги спортсменов. Например, в 2015 году легкоатлетическая федерация Кении присвоила 700 тысяч долларов из сделки с Nike, которые предназначались для бегунов и развития спорта.
Неудивительно, что на крупнейших марафонах мира главные призы часто достаются африканским спортсменам. Например, во Вьетнаме в марафоне участвовал эфиоп Тесфайе Цегайе Кересс, который не скрывает, что победа принесла бы ему 2,5 тысячи долларов. Это важно для него, поскольку дома у него жена, двое детей и ферма, которую он хочет расширить на заработанные деньги. Для сравнения — на Рижском марафоне призы достигают 7 тысяч евро.
В заключение можно вспомнить Стокгольмский марафон 2015 года, где планировалось выдавать призовые только бегунам из стран Северной Европы. Однако под давлением обвинений в расизме это решение было отменено, и призы могли получать все — в том числе африканцы, которые, скорее всего, и выигрывают. Организаторы изначально хотели сделать именно то, о чём я говорю — чтобы деньги оставались у местных спортсменов и способствовали развитию местного спорта.
Я остаюсь при своём мнении и не буду радоваться приезду африканской «элиты» в Ригу. А местным бегунам желаю успехов.