Галина Балашова, дизайнер советских космических кораблей

daily.afisha.ru — "За 30 лет я сделала четыре модификации «Союзов», два «Салюта», станцию «Мир» и поработала на лунной программе. "
Новости, Общество | Себ.Перейро 28 дней назад
26 комментариев | 77 за, 1 против |
#1 | 28 дней назад | Кому: Всем
Интервью большое, много картинок. Картинки в формате, который не могу выдрать. Так что по линку, там много.
Тут копирую только отдельные фрагменты.
[censored]

Познакомьтесь с Галиной Балашовой, дизайнером советских космических кораблей
автор интерьвю Анастасия Железнова
27 июня 2017
Инженер и архитектор Галина Балашова проектировала бытовые отсеки станции «Союз» для Сергея Королева, рисовала эмблему программы «Союз–Аполлон» и разрабатывала лунный орбитальный корабль. «Афиша Daily» поговорила с ней накануне выступления в рамках «Дней промышленного дизайна в Сколково» 29 июня.
О выставке в Германии

Немецкий архитектор Филипп Мойзер наткнулся на мои работы в интернете, а я даже и не знала, что они там есть: у меня нет компьютера и я, честно сказать, не представляю толком, как это все работает. Мойзер делал большое исследование по архитектуре модернизма и захотел получить разрешение на использование изображений. Дело в том, что в 1991 году после 30 лет работы на главном космическом предприятии Советского Союза НПО «Энергия» (разумеется, секретном) я ушла на пенсию и смогла сделать выставку своих работ в Союзе архитекторов. Я всю жизнь писала акварели, потому что архитектор должен хорошо писать — иначе как представлять свои идеи? У нас не было всех тех возможностей, что есть сейчас. Свой первый эскиз бытового отсека космического корабля «Союз» я сделала на кухне за выходные, впоследствии он был утвержден Сергеем Королевым и стал базовым для всех кораблей этого типа.

Так вот, на выставке я повесила сорок своих пейзажей и рисунок эмблемы «Союз–Аполлон». Один из архитекторов, Андрей Кафтанов, заинтересовался этой работой, я рассказала ему о своих проектах, он приехал ко мне в гости. Это был 1998 год. Все разработанные мной интерьеры космических кораблей — несколько «Союзов», «Салют», «Мир» — лежали у меня под кроватью, чтобы не скручивались. Он забрал у меня штук двадцать больших листов, сделал копии, разместил в интернете и, кажется, даже продал их, утверждая, что помогает «голодающему» советскому инженеру-архитектору. Я про это не знала и с продаж ничего не получала. В 2012 году мне позвонила ассистент Филиппа Мойзера и спросила, жива ли я — мне тогда был 81 год — и готова ли с ними сотрудничать. Мой внук по совету агентства авторских прав написал на английском письмо в издательство Dom Publishers и через полчаса получил ответ от Мойзера: «Через неделю буду в Москве». Так началось наше сотрудничество — мы вместе издали две книги и сделали две выставки.

О начале своей карьеры
Моя жизнь шла своей дорогой: после окончания МАРХИ, где нам преподавали ученики Жолтовского — талантливые архитекторы и теоретики Михаил Оленев и Юрий Шевердяев, — в 1955 году меня по распределению отправили в Куйбышев (теперь — Самара). Тогда активно шла борьба с украшательством — хрущевская программа по минимизации излишеств на фасадах зданий. Жить мне было негде, крыша в комнате текла, среди шкафов и бумаг бегали крысы, и решать этот вопрос советская страна не собиралась. Через год ко мне приехал школьный друг и товарищ, который сделал мне предложение; мы расписались, и я сразу вернулась в Москву. Муж мой закончил физико-технический институт в Долгопрудном: он был инженер-физик по теплозащите кораблей от сгорания и его распределили в КБ Королева. Меня взяли на работу по его рекомендации — в отдел главного архитектора, начальник которого по каким-то причинам был сантехником по образованию. Шел 1957 год.

В 1961 году Гагарин побывал в космосе, и после полета еще нескольких космонавтов на «Востоках» Сергей Королев дал указание спроектировать «Союз» с бытовым отсеком, чтобы в нем можно было жить в течение недель полета. Диаметры спускаемых космических аппаратов были маленькими — 2–3 метра, космонавты лежали в ложементах во время спусков и подъемов. Сейчас это звучит обыкновенно, но тогда интерьер космического корабля делали впервые в истории — этому не учили в университетах. Сначала в отделе Феоктистова подготовили макет, где с учетом правого и левого борта разместили два примерно одинаковых по весу и по размеру ящика, покрасили в красный цвет, поместили в них приборы, вывели зарядки. Говорят, Королев страшно ругался матом — жить в таких условиях было нельзя, тем более в космосе.

О разработке бытового отсека «Союза»
На Королева работал художник Виктор Дюмин — ему было 50 лет, намного старше меня. В основном он раскрашивал ракеты, чтобы Королев показывал их правительству. Я с ним познакомилась во время работы над памятником Цандеру — учителю Королева — в Кисловодске: меня пригласили помочь — и я сделала для него постамент.

Заниматься бытовым отсеком «Союза» сначала предложили именно Дюмину, но он как художник понимал, что это архитектурная работа, и посоветовал Феоктистову обратиться ко мне. Проектный отдел был секретным, и внутрь могли попасть только его сотрудники. Мы встретились с Феоктистовым на лестнице. Он дал мне исходные данные, форму отсека, объем аппаратуры и условия эксплуатации — этого было достаточно для проектирования.

Дома за выходные я сделала такой проект. Это была нормальная архитектурная работа, которой я 6 лет училась в институте. В понедельник там же на лестнице я отдала проект Феоктистову, позже он позвонил и сказал, что Королев его одобрил. Меня пригласили делать макет. Один из ящиков орбитального отсека, левый от входного люка, я превратила в «сервант» — шкаф с оборудованием, пультом и отделениями для бытовых вещей и книг. Рядом с «сервантом» размещалось АСУ — ассенизационно-санитарное устройство (или туалет) в виде небольшого кресла. Второй ящик, справа от входного люка, выполнял функцию дивана и тоже был заполнен оборудованием. Этот проект у меня сохранился — точнее, его копии.

О начальстве и коллегах

Всю свою жизнь я занималась двумя вещами одновременно — в отделе главного архитектора и в КБ. Моя начальница отдела была очень недовольна, но когда звонили от Королева, она не могла запретить мне отлучаться. Лично с Королевым я знакома не была, но мы виделись, он подходил к моему кульману, наблюдал за работой. Он был большой человек и строгий очень, мы его боялись. В общем, дисциплину все соблюдали.

Службы проектирования интерьеров и службы архитектуры в КБ не было, потому что инженеры не понимали сути такой работы. Они говорили: «Архитектор же дома строит, что ты тут делаешь?» Я много раз объясняла, что архитектура — это организация пространства и в домах, и в кораблях, и в самолетах, в любых объемах, где живет и работает человек; этому и учат в МАРХИ. Со временем, правда, ко мне стали приходить конструкторы, которые строили в металле сам отсек и корпус, делали крепеж всех объемов, приборов и агрегатов. Они видели мой нарисованный проект интерьера, но не знали, как это собрать. Их профессия — крепежи, прочность, а на мне — эстетика, функциональность, удобство. Я им рисовала детали и все объясняла, но делала это из дома и бесплатно, а сама работала в маленьком отделе, который занимался совсем другими вещами. Приносила эскизы к ним на лестницу, они с удовольствием их использовали, но меня в их отдел не переводили. Феоктистов считал, что эту работу должны делать художники, а не архитекторы. Как-то он сказал мне: «Зря вы думаете, что ваша работа так важна. Космонавты полетят даже в консервной банке за такие деньги, которые они получают».

Об участии в советской лунной программе
Меня переводили из отдела в отдел, как только начиналась работа над новым аппаратом, и когда образовался отдел по лунной программе, меня туда взяли — опять-таки, мне помог художник Дюмин. Моя работа нужна была в каждом корабле, но меня упорно называли инженером: должности архитектора за 30 лет моей работы так и не появилось. В план мне всегда вносили только компоновку приборов и оборудования, а архитектурную работу я делала на общественных началах — мне за нее не платили.

Инженеры с удивлением смотрели, как я проектирую: они-то размещали приборы без учета эргономики. Я ставила агрегаты в диваны, шкафы — в «Мире» объемы оборудования были не сравнимы с «Союзом». Все проектанты (так их тогда называли) были мужчины, а женщины всегда оставались на вторых ролях и делали простую работу. Мне, правда, было хорошо: я ни от кого не зависела и сама проектировала и размещала инженерную часть, но команды тоже не хватало. За 30 лет я сделала четыре модификации «Союзов», два «Салюта», станцию «Мир» и поработала на лунной программе. Я любила свою работу, но я бы ничего не смогла сделать без понимания соразмерности с человеком — а это не всем дано.

Об эмблеме «Союз–Аполлон»

В 1973 году было принято решение по проекту «Экспериментальный полет «Аполлон—Союз» (ЭПАС): для авиационно-космической выставки в Ле Бурже во Франции американцы взяли на себя буклет, а наши начальники — эмблему, значок и макет экспозиции двух кораблей.

В зарубежные командировки ездили только начальники, ну а нас, исполнителей, просто ставили перед план-фактом работ. Подозреваю, что у американцев был целый отдел художников, а я была одна. Техническое задание звучало так: «Галя, нарисуй вот это». Я и рисовала. Варианты были разные, но красно-синий значок со стыковкой кораблей был самым удачным. Сначала там стояла дата 1975 год — для выставки в Ле Бурже. Я сделала эскиз, ездила на завод в Мытищах, который эти значки изготовлял, и там на меня оформили авторский паспорт: автор — Балашова. Поставили цену — 60 рублей, самую низкую при тираже 100 000 экземпляров. Я получила 27 рублей после всех вычетов и на эти деньги купила конфет «Мишка на Севере», чтобы подарить сотрудникам отдела авторских прав, потому что моей фамилией очень редко подписывали мои работы. Меня всегда очень невысоко ценили, потому что я не знала, как разговаривать про деньги.

Американцам значок очень понравился, его сделали эмблемой павильона «Союз–Аполлон». Я работала над интерьером корабля, где советские космонавты должны были встретиться с американскими астронавтами, размещала в нем агрегаты, телекамеры, тестировала цвета отделки — мы отказались от красного, потому что при съемке он выглядел черным, и сделали удобные липучки для всех предметов, чтобы они не плавали по кораблю. А в перерывах я рисовала новые и новые эскизы эмблемы программы.


После выставки значок начали производить в Америке, делали конфеты, почтовые марки, духи, посуду и даже сигареты с этой эмблемой. Тогда начальство решило зарегистрировать право на нее в Швейцарии, но этот патент стоил несколько тысяч долларов — и от идеи быстро отказались. Изображение было так популярно, что моя мама, работавшая в аэропорту Шереметьево, рассказала, что эмблему однажды обнаружили на контейнере с наркотиками, отправленном из Азии в Лондон. Ее наклеивали на международные грузы, чтобы контейнеры шли без остановки и не задерживали реализацию программы, и, видимо, жулики про это знали.

Я сохранила две зарубежные газеты, где написали, что эмблему «Союз–Аполлон» утвердили и в НАСА, и в Академии наук, но все публикации были без моей фамилии. В итоге дошло до абсурда — на полигоне перед полетом спороли с костюмов космонавтов эти круглые красно-синие эмблемы, которые я рисовала, потому что думали, что их авторы американцы. Директор программы Константин Бушуев, видимо, подписал то, что ему принесли неосведомленные подчиненные. «Союз» вылетал в космос на неделю раньше, чем «Аполлон», и американцы удивились, что утвержденная эмблема исчезла, и тоже спороли ее и нашили свои знаки.

Когда я ушла на пенсию, я все забыла, хотя неприятных моментов и унижения на предприятии было много — несмотря на всю романтичность работы. Конструкторы заставляли меня рисовать их портреты, шаржи, флюгеры в виде Карлсона с кружкой пива им на дачу. Им на самом деле было все равно на интерьеры кораблей — ну а мне некуда было деваться. На секретных предприятиях царил рабовладельческий строй: начальники считали себя единоличными авторами проектов, а мы — исполнители — были никто.

Как вы, наверное, поняли, я плохо умею зарабатывать деньги. Первые 12 лет в КБ моя зарплата была 140 рублей, потом мне прибавили 20 и стало 160, а в 1969 году, когда стали делать новый «Союз Т», повысили до 180 рублей — тогда как мои знакомые архитекторы получали 350–400 рублей. В конце 1980-х я уже работала сторожем, а после ухода на пенсию про меня ни разу и не вспомнили. В 1990-е я продавала свои пейзажи на Арбате — нужно было на что-то жить. Рада, что с пенсией в 18 000 я наконец-то накопила 300 000 рублей на издание альбома со своими акварелями. Уже скоро он выйдет из печати.

После того как мы познакомились с Филиппом Мойзером, немцы стали относиться ко мне очень приветливо и внимательно; мне понравилось с ними работать. Три раза с внуком и внучкой мы ездили в Германию по приглашению немецкого издательства. Меня встречали волшебно — вручили даже награду за достижения в профессии. Мы были в Бонне, во Франкфурте-на-Майне и в Берлине. Гонорары мне отдали книгами с моими опубликованными работами — я, правда, все их уже раздарила. Все это сделало мне очень большую рекламу в России, и журналисты теперь часто пишут обо мне неправду, а после выхода фильма «Галина Балашова — космический архитектор» на телеканале «Культура» соседи в Королеве совсем меня невзлюбили.
#2 | 28 дней назад | Кому: Всем
[censored]
#3 | 28 дней назад | Кому: Всем
> Я всю жизнь писала акварели, потому что архитектор должен хорошо писать — иначе как представлять свои идеи? У нас не было всех тех возможностей, что есть сейчас. Свой первый эскиз бытового отсека космического корабля «Союз» я сделала на кухне за выходные, впоследствии он был утвержден Сергеем Королевым и стал базовым для всех кораблей этого типа.

[censored]

Страшно представить, какие эскизы космических кораблей вышли бы из-под кисти мега-таланта Евгении Васильевой.

[censored]
#4 | 28 дней назад | Кому: Всем
А последняя бабушка - это щО???
#5 | 28 дней назад | Кому: Всем
Что-то какие-то сплошные жалобы. Почему не ушла с работы и не пошла еще куда-нибудь? Какое рабство???
#6 | 28 дней назад | Кому: cp866
> Что-то какие-то сплошные жалобы. Почему не ушла с работы и не пошла еще куда-нибудь? Какое рабство???

Например малевать киноафиши в ближайшем ДК? Художники/архитекторы в СССР не были высокооплачиваемой профессией.
#7 | 28 дней назад | Кому: Всем
Из одного из ее немецких и английский изданий эскизов.
[censored]
[censored]
[censored]
[censored]
[censored]
[censored]
[censored]
[censored]
[censored]
#8 | 28 дней назад | Кому: Всем
Одним словом - пушной зверЪ
#9 | 28 дней назад | Кому: Всем
Разве в СССР были дизайнеры?
Инженеры-конструкторы были, а вот дизайнеры?
#10 | 28 дней назад | Кому: Nobody
это автопортрет Васильевой, очевидно же.
#11 | 28 дней назад | Кому: user2980
Ну, термин 'промышленный дизайн', 'техническая эстетика' даже журнал был (1964-1992), использовался с конца 50х широко среди художников. Книги выходили по промдизайну, очень неплохие. А вот как профессия по моему нет, не было.

[censored]
[censored]
#12 | 28 дней назад | Кому: Себ.Перейро
> это автопортрет Васильевой, очевидно же.

Вах!!!
#13 | 28 дней назад | Кому: Себ.Перейро
> А вот как профессия по моему нет, не было.

ЕМНИП, художник-конструктор.

[censored]
#14 | 28 дней назад | Кому: SailorBB2
Серьезно? Если ее так унижали, он не заработала бы 140 рублей в другом месте?
#15 | 28 дней назад | Кому: cp866
> Серьезно? Если ее так унижали, он не заработала бы 140 рублей в другом месте?

Представляешь, для некоторых людей дело не только в деньгах. Некоторые чувствуют за собой ответственность за ту работу, которой начали заниматься. Еще в 00-ых в оборонке было полно таких дедков и бабок, которые по сути работали за копейки на своих предприятиях, потому что не могли просто так все бросить, дело своей жизни. Хотя казалось бы, работать например продавцом или уборщицей было куда выгоднее и проще.
#16 | 28 дней назад | Кому: SailorBB2
> Художники/архитекторы в СССР не были высокооплачиваемой профессией.

Тётя-художник с тобой не согласна: "..а в 1969 году, когда стали делать новый «Союз Т», [зарплату] повысили до 180 рублей — тогда как мои знакомые архитекторы получали 350–400 рублей."
#17 | 28 дней назад | Кому: господин ПЖ
> Тётя-художник с тобой не согласна: "..а в 1969 году, когда стали делать новый «Союз Т», [зарплату] повысили до 180 рублей — тогда как мои знакомые архитекторы получали 350–400 рублей."

Как всегда, есть ньюанс. Ты архитектор, у тебя есть 100 знакомых архитекторов. 95 из них получают 150 рублей, а 5 - 350-400. Учитывая любовь СССР к типовым проектам в архитектуре, выбиться в когорту тех, кто может создавать, и что важнее, воплощать оригинальные проекты - было нетривиальной задачей.
#18 | 28 дней назад | Кому: SailorBB2
> Например малевать киноафиши в ближайшем ДК? Художники/архитекторы в СССР не были высокооплачиваемой профессией.

Именно малюя в сельских ДК, школах и колхозах, мой знакомый с друзьями заработали за лето на два Москвича. Там и Юра-музыкант был, кстати. Очень много зарабатывали художники-оформители, прямо как-то безумно много, ты что.
#19 | 28 дней назад | Кому: Beholder
> Именно малюя в сельских ДК, школах и колхозах, мой знакомый с друзьями заработали за лето на два Москвича. Там и Юра-музыкант был, кстати. Очень много зарабатывали художники-оформители, прямо как-то безумно много, ты что.

Шабашки и постоянная работа это разные вещи. У меня дальние родственники в еще советские годы работали в СоюзМультфильме. На руки получали те самые 150-180 рублей в лучшем случае. Хочешь жить - ищи халтуры на стороне. Только это дело молодых, здоровых и бездетных. А официально все было как то не очень густо, даже у нефтянников:
[censored]
#20 | 28 дней назад | Кому: SailorBB2
> Шабашки и постоянная работа это разные вещи.

Ну тут согласен, но эти шабашки обеспечивали на год вперёд.
#21 | 28 дней назад | Кому: SailorBB2
> Некоторые чувствуют за собой ответственность за ту работу, которой начали заниматься

Рабом быть приятно? Она ведь про это пишет?
#22 | 28 дней назад | Кому: cp866
> Рабом быть приятно? Она ведь про это пишет?

Если ты маленькая скромная тетенька, в мужском коллективе, без опыта и понимания необходимости выгрызания зубами себе привелегий - вполне вероятно, что об тебя начнут вытирать ноги. В Союзе тоже не были все белыми и пушистыми. А забитые тетеньки с "традиционным" женским воспитанием это беда. Некоторые вон с бьющими их мужьями десятилетиями живут, а ты удивляешься что она больших начальников с секретного предприятия на место не ставила?
#23 | 27 дней назад | Кому: SailorBB2
> Как всегда, есть ньюанс. Ты архитектор, у тебя есть 100 знакомых архитекторов. 95 из них получают 150 рублей, а 5 - 350-400.

Нюанс в том, что тёте приятно вспоминать про 5 процентов.

> выбиться в когорту тех, кто может создавать, и что важнее, воплощать оригинальные проекты - было нетривиальной задачей.


Так-то она, исходя из статьи, работала над художественным оформлением чайников.

Для более полного понимания переживаний тёти, примерно та же отрасль, 62-й год:

"Только что говорил с Хабаровском. Там первым заместителем командующего воздушной армией работает генерал Одинцов (дважды Герой, в 1942 году он служил командиром эскадрильи в дивизии, которой я командовал на Калининском фронте в Андреаполе). Пригласил Одинцова на должность начальника Центра подготовки космонавтов. Одинцов, не задумываясь, согласился, хотя я его предупредил, что оклад здесь будет меньше получаемого им на 50 рублей (получает 330, а здесь 280 рублей)."
#24 | 27 дней назад | Кому: inko
Как она тогда в МАРХИ поступила и закончила это первый архитектурный вуз страны?
#25 | 27 дней назад | Кому: user2980
> Разве в СССР были дизайнеры?
> Инженеры-конструкторы были, а вот дизайнеры?

Меня тоже это царапнуло, но потом я вспомнил древний анекдот:

Мужик звонит в магазин канцтоваров.
- У вас ватман есть?
- Ватман в отпуске.
- Да нет. Мне ватман для кульмана.
- Что Вы мне морочите голову? Разве Вы не знаете, Кульман давно уволился..
- Вы опять неправильно меня поняли. Я - дизайнер.
- Да я вижу, что не Иванов.
#26 | 27 дней назад | Кому: Себ.Перейро
> А вот как профессия по моему нет, не было.

Как в трудовой книжке звучала профессия - хз, но слово дизайнер было в ходу, в т.ч. на государственном уровне:
[censored]
Войдите или зарегистрируйтесь чтобы писать комментарии.