Жалобно повизгивая, сидела в углу напоминающая обезьянку Анфиску из мультика дамочка средних лет. Визг всенепременно должен был выдать её местонахождение, но сдерживать ужас на не могла, и тихонько визжала, мысленно проклиная себя за это.
Внизу топали сапогами чекисты, производя обыск в редакции существовавшей на деньги западных хозяев газетёнки, которая была прибежищем и кормушкой для всевозможных неизлечимо больных либерализмом головного мозга юродивых и проституток (причём одно не исключало другого). Подняться наверх, и заглянуть в закуток, в котором притаилась колумнистка - для "кровавой гебни" лишь вопрос времени. Это понимала своими куриными мозгами даже она. "О господи!!! Ну зачем же мне было так высовываться, - думала она, - статью саму о себе в викепедии писать, скандалы создавать на ровном месте, книжки свои везде пиарить... Сидела бы тихо спокойно, никого не трогала..". Воспалённое сознание обезьяноподобной журналистки рисовало жуткие сцены насилия и надругательств, которым должны будут подвергнуть её чекисты. Как они будут нарушать её человеческие права, унижать и попирать достоинство, ограничивать свободу слова... Всё то, за что она так боролась! Так боролась, что безбедно существовала, получая награду за наградой от всевозможных американских, израильский и евросоюзных организаций, а один раз даже из рук самой Кондолизы Райс! Хватало не только на шикарную жизнь, но и свободного времени было достаточно, чтобы кропать одну за другой удивительно бездарные книженции...
Мартышкообразная мадам прислушалась к приближающимся шагам... "Что делать? Что делать?!" Она глянула вниз... Сознание мутилось от ужаса. Некоторые группы мышц обрели свободу от тоталитарного контроля головного мозга, и немедленно расслабились. Теперь местонахождение писательницы выдавали не только звуки, но и запахи. К повизгиванию прибавился стук и скрежет зубов, с которыми журналистка тоже не могла бороться. Почти ничего не видя, она вдруг с диким воплем бросилась к свободе, пытаясь прорваться мимо сотрудников ЧК, производящих внизу обыск. Но первая же ступенька подломилась, и она с грохотом рухнула вниз. Громкий животный визг прервался глухим шмяканьем об пол. Наступила тишина.
- Ничего удивительного, - сказал Чекист, - вся редакция наполнена падалью, как и сама газетёнка. Так что было бы даже странно, если бы она попала к нам живой...
Сейчас, сейчас