Действуя в соответствии с указаниями правительства, аргентинские силы безопасности имели полномочия по своему усмотрению арестовывать любое «подозрительное» лицо. Определение «подрывная деятельность» было чрезвычайно широким. В вышеупомянутом правительственном докладе говорилось, что признаком потенциального терроризма являются, например, выступления студентов университетов за открытие кафетериев для студентов. Жертвы террора почти всегда содержались в одиночном заключении, подвергались пыткам или уничтожались. Их тела сбрасывались с вертолетов в залив Ла-Плата, погребались на секретных кладбищах, выбрасывались на обочины дорог. Все институты: суды, школы, профсоюзы и даже церкви — рассматривались в качестве потенциальных источников подрывной деятельности, в них систематически внедрялась агентура, и любое лицо, заподозренное в «подрывных тенденциях» , быстро исчезало. К 1980 году с «левым терроризмом» в Аргентине было практически покончено. Эти преступные формы борьбы с оппозицией можно было теперь экспортировать в другие латиноамериканские страны.
( Cкотт Андерсон, Йон Ли Андерсон. ТАЙНЫ "ЧЕРНОЙ ЛИГИ")
> Теперь на Украине
В тему Наоми Кляйн, Доктрина шока.doc
На протяжении трех десятилетий Фридман и его влиятельные последователи оттачивали именно такую стратегию: дождаться глубокого кризиса, потом распродать обломки государства частным игрокам, пока граждане еще не пришли в себя от пережитого шока, а затем быстренько сделать эти «реформы» устойчивыми.
В одной из самых известных своих статей Фридман сформулировал суть тактической панацеи капитализма, в которой я вижу доктрину шока. По его словам, «только кризис — подлинный или воображаемый — ведет к реальным переменам. Когда такой кризис возникает, действия людей зависят от их представлений. И в этом, полагаю, заключается наша главная функция: создавать альтернативы существующим стратегиям, поддерживать их жизнеспособность и доступность до тех пор, пока политически невозможное не станет политически неизбежным»
Сейчас, сейчас
Действуя в соответствии с указаниями правительства, аргентинские силы безопасности имели полномочия по своему усмотрению арестовывать любое «подозрительное» лицо. Определение «подрывная деятельность» было чрезвычайно широким. В вышеупомянутом правительственном докладе говорилось, что признаком потенциального терроризма являются, например, выступления студентов университетов за открытие кафетериев для студентов. Жертвы террора почти всегда содержались в одиночном заключении, подвергались пыткам или уничтожались. Их тела сбрасывались с вертолетов в залив Ла-Плата, погребались на секретных кладбищах, выбрасывались на обочины дорог. Все институты: суды, школы, профсоюзы и даже церкви — рассматривались в качестве потенциальных источников подрывной деятельности, в них систематически внедрялась агентура, и любое лицо, заподозренное в «подрывных тенденциях» , быстро исчезало. К 1980 году с «левым терроризмом» в Аргентине было практически покончено. Эти преступные формы борьбы с оппозицией можно было теперь экспортировать в другие латиноамериканские страны.
( Cкотт Андерсон, Йон Ли Андерсон. ТАЙНЫ "ЧЕРНОЙ ЛИГИ")
Теперь на Украине