- Пап, посиди со мной. – Илюша попросил так, что я сразу врубился.
- Что, не по себе? Жутко?
- Да, пап. – в такой синенькой пижамке, такой синеглазый, такой беловолосый, аж сердце защемило... – Пап…
- Что, сынок?
- Пап? Ну как он мог? Как? Ведь не было такого – с берёзовыми кольями? Ну не были мои прадедушки такими сволочами и дураками, не было этого? Это же подлость, пап?
- Сынок… Сынок, у тебя есть «Оскар»?
- Нет.
- А у него есть. Сынок, у тебя есть сорок миллионов долларов?
- Нет.
- А у него есть.
- Но это же бесчестно, папа!
- Бесчестно.
- Но как так можно, папа?! Как можно вот так – на народные деньги снять такую подлость?! Я его ненавижу!
- Можно, сынок. Не надо ненавидеть. Надо понимать. Подлость неподсудна. Это же расчёт. Понимаешь, если там, ну, в Голливуде, такое снимут – сами себе скажут: «это неприлично», ведь это Черчилль Сталину воттакенный меч подарил – в знак величайшей благодарности за подвиг наших солдат. Они это хорошо помнят. А тут удобно. Понимаешь, им удобно сказать: «Посмотрите, это русские, сами русские о себе такое говорят и снимают». Удобно.
- Да как же так, папа? Ведь его папа наш гимн написал!
- Ну и что? Гимн – это тоже стихи. Одно другому не мешает. Они всегда хорошо жили.
- Но как так?
- Да потому что приспособленцы. При коммунистах были коммунистами, при новой власти тоже хорошо устроились. Такие всегда хорошо устраиваются.
- Да как же так?
- А вот так. Спи давай. Всё будет хорошо. Прорвёмся.
Вот так, сынок…
Только не сказал я тебе сынок…
Не сказал…
Что и ты, и Васька, старший, что вы УЖЕ ПРОКЛЯТЫ, УЖЕ ЗАБЫТЫ.
Заранее, по праву рождения.
Что скоро война.
Что будет лететь санитарный «Ми-8», твой старший брат будет лететь к окружённой десантной роте, а в окружение рота попадёт, потому что несостоявшемуся нашему президенту некогда было «Глонассом» заниматься, он пересадкой волос занимался и сыночка-мажора отмазывал.
Что будет твой брат-медик лететь к раненым и в левый двигатель вертушки попадёт ПЗРК, а снизу закричат «Аллауакбар!» те самые моджахеды, на которых молятся модные наши публицисты, и «да здравствует Газа!» прокричит выживший из совести патриот.
Что будет падать зеленоглазый военврач Васька и его пацаны-сослуживцы за Россию дерипасок, прохоровых, авенов, потаниных, сердюковых, ивановых, вексельбергов, чубайсов, за первую сотню «Форбса» - этих воров в британском законе, за клуб «Челси», за Россию отсидевшихся в зонах цапков, за Россию куражащихся блядей.
Что выйдет на сцену алкоголик в десантном камуфляже и прочтёт острополитические куплеты жирной бездари о напрасно падающей вертушке, о твоём брате, Илюша! Что свиньи за дорогими столиками будут хлопать и визжать от восторга.
Что снимет седовласый оскароносец – она же живучая, как тараканы, эта порода – снимет, как твой пьяный брат перед вылетом лапал плачущую шахидку, снимет, как русские дебилы с берёзовыми кольями шли в последнюю, бессмысленную атаку.
Что очередной модный писатель с выдуманной фамилией и судьбой напишет что-то бездумно-патриотическое о бездарно погибавших, а другой, побойчее, напишет «Это я, Владичка» о члене мускулистого моджахеда, а наши бесценные исследователи метафорики Набокова в восторге усыпят постмодерниста премиями.
Что на воровские деньги твой брат будет ежедневно проклят всеми красавицами и красавцами с благородными генами, что все они обязательно скажут все причитающиеся мерзости.
Что тебе придёт повестка – и тебе, моему мальчику, идти вслед за братом.
И тебе – идти в бой.
За кого?
Вдох-выдох, вдох-выдох…
Святая ночь на дворе.
Спи, сына, рано тебе ещё знать всю степень человеческой мерзости.
Спи.
Твой брат жив, ему завтра в институт, тебе в школу, учитесь хорошо, всё хорошо, скоро Новый Год, твой день рождения, ёлка, Рождество.
Сказка…
Спи, сынок.
Это мне не спится.
Здесь и сейчас я слышу, как визжащие шестерни горящего двигателя с визгом размалывают моё сердце.
Где ваш фронт?
Рано вам, сыночки.
Рано.
Где мой фронт?
не понравилось. истерика какая то бабская. "мывсе умрем! кругом сплошноной писдец! как даллььше жЫть??? зо что воевать???" такое впечателение, что автору бля должны чо-то по жизни.
хочется сказать "Не ссы мальчик, взрослые дяди пойдут и все сделают, без истерик и заламываний рук"
Хрень
опять высер на тему *А если завтра война то пойдете ли вы воевать*, хоть и завулаированый
настоящие Люди умирают умирают за Родину, незаморачиваяся на данный момент кто там рулит, Дериписка с Потаниным или Сталин с Берией
Настоящие - они против Врага идут.
вопосом за кого задаются, ну мягко говоря мудаки
Как у Вас тут прикольно. Минусов насували тем, кто говорит: "да мне похрену на дерипасок, челси и пр., я за Родину"
Мы жеж настоящиеРусские офицеры, сначала создаем проблемы - потом мужественно их преодолеваем, да так, что все остальные страны нам завидуют весь мир задумчиво чешет в затылке
Хуйня.
Солдат даёт присягу Родине, сражается за Родину, умирает за Родину. У нас так было всегда и так будет.
Собирательный образ режисёров, это действительно так, но это не отменяет вышесказанное. Какие бы ни были мудаки (а они всегда есть), солдат всегда исполнит свой долг. За Россию Дерипасок солдаты сражаются только в воспалённых мозгах блогеров.
На том и стоим.
> настоящие Люди умирают умирают за Родину, незаморачиваяся на данный момент кто там рулит, Дериписка с Потаниным или Сталин с Берией
Ты на полпути не останавливайся, поведай нам сирым - про подъем в атаку с криком "за Сталина" это всё вранье?
Настоящие люди не заморачивались на таком, типа. А которые заморачивались - они ненастоящие какие-то, правда?
Коммунисты проклятые, что с них возьмешь, ну.
Это вы смешные - селигерские ребята. Не можете себе представить себе как выглядела бы ВОВ, если бы не ей не предшествовала большая чистка. И какие песни запели бы тогдашние креативные после летнего отступления 1941 года. Это в 1812 было просто и красиво: у тех мундир синий, а своих зеленый. Сдали Смоленск - плохой Барклай, ему не верим. Сдали Москву - хороший Кутузов, обхитрил. Уже в Первой мировой (да и Крымской наверное) стало ясно, что с этой элиткой Россия не выиграет. И эту проблему пришлось бы решать хоть кому - хоть большевикам, хоть генералам, хоть царю-батюшке.
Сейчас, сейчас
- Что, не по себе? Жутко?
- Да, пап. – в такой синенькой пижамке, такой синеглазый, такой беловолосый, аж сердце защемило... – Пап…
- Что, сынок?
- Пап? Ну как он мог? Как? Ведь не было такого – с берёзовыми кольями? Ну не были мои прадедушки такими сволочами и дураками, не было этого? Это же подлость, пап?
- Сынок… Сынок, у тебя есть «Оскар»?
- Нет.
- А у него есть. Сынок, у тебя есть сорок миллионов долларов?
- Нет.
- А у него есть.
- Но это же бесчестно, папа!
- Бесчестно.
- Но как так можно, папа?! Как можно вот так – на народные деньги снять такую подлость?! Я его ненавижу!
- Можно, сынок. Не надо ненавидеть. Надо понимать. Подлость неподсудна. Это же расчёт. Понимаешь, если там, ну, в Голливуде, такое снимут – сами себе скажут: «это неприлично», ведь это Черчилль Сталину воттакенный меч подарил – в знак величайшей благодарности за подвиг наших солдат. Они это хорошо помнят. А тут удобно. Понимаешь, им удобно сказать: «Посмотрите, это русские, сами русские о себе такое говорят и снимают». Удобно.
- Да как же так, папа? Ведь его папа наш гимн написал!
- Ну и что? Гимн – это тоже стихи. Одно другому не мешает. Они всегда хорошо жили.
- Но как так?
- Да потому что приспособленцы. При коммунистах были коммунистами, при новой власти тоже хорошо устроились. Такие всегда хорошо устраиваются.
- Да как же так?
- А вот так. Спи давай. Всё будет хорошо. Прорвёмся.
Вот так, сынок…
Только не сказал я тебе сынок…
Не сказал…
Что и ты, и Васька, старший, что вы УЖЕ ПРОКЛЯТЫ, УЖЕ ЗАБЫТЫ.
Заранее, по праву рождения.
Что скоро война.
Что будет лететь санитарный «Ми-8», твой старший брат будет лететь к окружённой десантной роте, а в окружение рота попадёт, потому что несостоявшемуся нашему президенту некогда было «Глонассом» заниматься, он пересадкой волос занимался и сыночка-мажора отмазывал.
Что будет твой брат-медик лететь к раненым и в левый двигатель вертушки попадёт ПЗРК, а снизу закричат «Аллауакбар!» те самые моджахеды, на которых молятся модные наши публицисты, и «да здравствует Газа!» прокричит выживший из совести патриот.
Что будет падать зеленоглазый военврач Васька и его пацаны-сослуживцы за Россию дерипасок, прохоровых, авенов, потаниных, сердюковых, ивановых, вексельбергов, чубайсов, за первую сотню «Форбса» - этих воров в британском законе, за клуб «Челси», за Россию отсидевшихся в зонах цапков, за Россию куражащихся блядей.
Что выйдет на сцену алкоголик в десантном камуфляже и прочтёт острополитические куплеты жирной бездари о напрасно падающей вертушке, о твоём брате, Илюша! Что свиньи за дорогими столиками будут хлопать и визжать от восторга.
Что снимет седовласый оскароносец – она же живучая, как тараканы, эта порода – снимет, как твой пьяный брат перед вылетом лапал плачущую шахидку, снимет, как русские дебилы с берёзовыми кольями шли в последнюю, бессмысленную атаку.
Что очередной модный писатель с выдуманной фамилией и судьбой напишет что-то бездумно-патриотическое о бездарно погибавших, а другой, побойчее, напишет «Это я, Владичка» о члене мускулистого моджахеда, а наши бесценные исследователи метафорики Набокова в восторге усыпят постмодерниста премиями.
Что на воровские деньги твой брат будет ежедневно проклят всеми красавицами и красавцами с благородными генами, что все они обязательно скажут все причитающиеся мерзости.
Что тебе придёт повестка – и тебе, моему мальчику, идти вслед за братом.
И тебе – идти в бой.
За кого?
Вдох-выдох, вдох-выдох…
Святая ночь на дворе.
Спи, сына, рано тебе ещё знать всю степень человеческой мерзости.
Спи.
Твой брат жив, ему завтра в институт, тебе в школу, учитесь хорошо, всё хорошо, скоро Новый Год, твой день рождения, ёлка, Рождество.
Сказка…
Спи, сынок.
Это мне не спится.
Здесь и сейчас я слышу, как визжащие шестерни горящего двигателя с визгом размалывают моё сердце.
Где ваш фронт?
Рано вам, сыночки.
Рано.
Где мой фронт?
Не в будущем.
Здесь и сейчас.