Сейчас, сейчасО том как "страдали" диссиденты в ГУЛАГе
perm.aif.ru — А было как? Он сидит у нас в тепле и сухости, кушает за столом со скатертью, предварительно изучив меню. При этом его опусы выходят за рубежом. Когда ему надо набрать очки, он ищет повод и объявляет голодовку. Или отказывается от работы. Поэтому у нас не умирали, как на тех же колымских зонах.
- Была на «Пилораме» в первый год, больше туда ни за что не пойду - противно. Я работала в колонии вольнонаёмной, за деньги. Присягу никому не давала. По зоне передвигалась свободно. Узники были интеллигентными, культурными люди. Измождённых издевательствами или непосильным трудом лиц я не видела. Одеты все были прилично. Кормили их так, как в те годы я не могла позволить себе кормить своих детей. То, что сейчас раздувают вокруг всего этого, - просто отвратительно. Поверьте, вас сознательно вводят в заблуждение.
Лидия Кукушкина, бывший бухгалтер части интендантского снабжения ВС 389/36, жена бывшего контролёра зоны и нынешнего рабочего музея «Пермь-36»:
- Сейчас вывернули так, что все, кто был причастен к этому лагерю, - изверги и садисты. Про контролёров и говорить нечего. Вы не представляете, что за люди у нас сидели. У них была задача - раздуть очередной скандал, а мы не должны были позволить себя спровоцировать. Общались мы строго на «Вы» и по имени-отчеству. Они лучше нас знали все наши должностные инструкции и свои права. Малейшее отступление - и тут же летит жалоба. Какая там сверхсекретная зона? Какое отключение воды? Об этом тут же заорали бы по «Голосу Америки», полетели бы головы.
Наша колония считалась одной из лучших! Мы даже меню сами не составляли. Нам приходили инструкции, которые мы должны были чётко соблюдать. Они сейчас козыряют тем, что были репрессированы. Ходят героями и говорят всякие пакости. При этом тот же Ковалёв, не устающий приезжать сюда каждый год, с удовольствием сидит с нами за одним столом, предаётся воспоминаниям с мужем Иваном, а потом выходит и начинает говорить что попало. Да и другие из «бывших», кто сюда приезжает, обязательно с Иваном здороваются, фотографируются с ним. Иван столько раз хотел уйти с этой работы, но его не отпускают.