- Я фарцевал. Я дитя знаменитой питерской "Галеры", прошел всё, что описывает Михаил Веллер в "Легендах Невского проспекта". Я был совсем еще молодой, мне было семнадцать-восемнадцать лет. Я залетал в автобус с финнами или с немцами, быстро скупал вещи и продавал их потом на "Галере", знаменитой питерской толкучке. "Галера" - такая же принадлежность того времени, как магазины "Березка" или "Альбатрос".
... И меня взяли с валютой
Еще одна жертва режЫма, пострадавшая от кговавой хэбни!
Именно, у меня дружбан служил (тогда еще 2-а года), под Питером, тоже вернулся с отбитыми почками и инвалидностью, а уходил был здоров как бык. Повздорил там с какими то нерусями, и те в "честном бою" 4 на одного объяснили ему, что он неправ.
> - Тебе идет. А серьга у тебя с юности?
> - Серьга у меня с двадцати двух лет. Я пришел из армии, и начался этап самоутверждения. Я покрестился. Потом сам решил проколоть уши, когда проходил мимо цыганки, которая дырявила уши в торговом центре. С тех пор так и хожу.
В один из декабрьских дней тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, а именно — вечером в субботу, будущий ди-джей и секс-символ пристал к своему однокурснику с делом «на миллион», попросив того помочь в проколе уха, дабы заявиться на дискотеку с серьгой в оном.
— Но я не умею! — попытался отбрехаться сокурсник. — Я ж не доктор! Я даже не знаю, как это делается!
— Фигня! — заявил готовый к такому повороту разговора Ганиев. — Я всё приготовил! — И достал из полиэтиленового пакета гвоздь-сотку, молоток на длинной рукояти, флакон одеколона для дезинфекции инструмента и серьгу.
Однокурсник понял, что увильнуть от помощи Дмитрию путем ссылки на свой дилетантизм в такого рода мероприятиях ему не удасться, и стал жалобно сетовать на боязнь вида крови.
— Короче, — Ганиев прервал нытье приятеля. — Тут делов на шесть секунд. Можешь с закрытыми глазами всё делать, если такой пугливый... Я положу ухо на подоконник, приставлю гвоздь, а тебе останется только стукнуть по шляпке. Я бы и сам сделал, но одному неудобно. Всё нормально будет, ударишь посильнее — и готово.
— Ну, смотри, ухо твое, — сдался однокурсник.
Бесстрашный Дима пристроил мочку уха на подоконнике, приставил гвоздь и приготовился.
Сокурсник примерился, тюкнул и вогнал острозаточенный стальной штырек по самую шляпку, качественно и надежно прибив ухо к подоконнику.
— Вытаскивай гвоздь! — завопил Ганиев.
— Чем? — развел руками помощник в деле пробивания уха.
— Ищи пассатижи! — Дмитрий задергался, кляня себя за непредусмотрительность.
Вечером в субботу найти в общаге театрального института пассатижи оказалось делом не совсем простым. Столяра на месте не оказалось, пьяный комендант заперся в своей комнатушке и на стуки в дверь не реагировал, у дамского контингента нужного инструмента отродясь не бывало. Так что доморощенный любитель пирсинга ждал сокурсника почти полтора часа, скрючившись у окна и стоически перенося насмешки бродивших по коридору студентов.
Еще минут пятнадцать ушло на извлечение гвоздя, заливку дырки в ухе одеколоном и примерку серьги.
Спустя весьма непродолжительное время, когда однокурсник Ганиева стал только-только приходить в себя от перенесенных переживаний, дверь в его комнату с грохотом распахнулась и на пороге материализовался Дмитрий с перекошенной от злости физиономией.
— Ты зачем из меня педераста сделал?! — с места в карьер начал Ганиев.
— В каком смысле? — осторожно осведомился сокурсник, прикидывая, кто из знакомых мог воспользоваться полуторачасовым беспомощным состоянием приятеля.
Кандидатов на роль «актива» оказалось на удивление много.
— Ты мне не то ухо пробил! — завизжал Дмитрий. — В это ухо только голубые серьги вставляют!
— Уф, ты об этом! — облегченно выдохнул приятель. — Но ты ж сам ухо на подоконник клал.
— А ты не мог меня поправить?
— Да я-то откуда знаю, какое ухо надо пробивать? Я ж не педик!
— Давай, другое пробиваем, — на свет Божий появились давешние молоток, гвоздь и одеколон.
Однокурсник решил не спорить, побыстрее отвязаться от прилипчивого Ганиева и привычным движением вколотил гвоздь во второе подставленное ухо, опять пришпилив пирсингомана к подоконнику.
— Вытаскивай, — сжав зубы, проскрипел Дмитрий.
— Я, это... — похолодел сокурсник, — я пассатижи уже того... отдал...
— Ну, так снова возьми! — Ганиев был близок к нервному срыву.
Происшедшее через сорок минут извлечение гвоздя превратилось в общеобщажное развлечение и живо напоминало хронику пыток в гестапо.
К несчастью для Дмитрия, на этот раз гвоздь вошел в сучок внутри доски подоконника, немного изогнулся и застрял. Так что дергали его с полчаса, регулярно отливая терявшего сознание от боли Ганиева холодной водицей из ведра...
когда проходил мимо цыганки, которая дырявила уши в торговом центре. С тех пор так и хожу.
--------------------------------------------------------------
А мимо Пушкинской не проходил? Чёй то похоже..
Мне ранний "Модерн" 90-ых нравился очень. Рекомендую, там много забавных деталей пост-советского быта подмечено и зафиксировано. В 2000-ых творчество Нагиева скатилось в унылое.
у моего кореша такая же история на Кузнецове была, один в один, он потом чтоб комиссию пройти две недели только на минералке сидел. (сам он судоводитель)
[Журналист]- А ты думаешь, его отчислили из-за того, что тебя не любят?
[Нагиев]- А ты думаешь, есть какая-то другая причина? Достаточно посмотреть на парня и на тех, кто закончил этот курс.
Действительно, какие ещё могут быть причины! Сын пострадал за отца, не меньше :)
А вообще, как это так всё чаще случается: что не сын/дочка актера, так тоже актер! Никак на генном уровне передается "талант".
> у моего кореша такая же история на Кузнецове была, один в один, он потом чтоб комиссию пройти две недели только на минералке сидел. (сам он судоводитель)
про кузнецов знаю, там часто что случается, пару лет назад Даги педерасней занимались, паренька какого то изнасиловали, кипишу было ппц, бывало даже смертельные случаи происходили.
Сейчас, сейчас
... И меня взяли с валютой
Еще одна жертва режЫма, пострадавшая от кговавой хэбни!