Сергей Кургинян - Правда о Сталине

>>А вот когда со Сталиным в конце 80-х годов перестройщики начали сводить счеты по второму разу, то уже не было ничего, кроме политтехнологического надрыва.
>
> Это из статьи по ссылке.
>
> А что писал Кургинян во времена перестройки?
>
> Вопреки чудовищным патологиям сталинской системы общество было живым (стр.19)
>
> К концу 40-х годов индустриальность в СССР из радужной перспективы превратилась в прозаический факт. Перед страной во весь рост встала проблема «нового» будущего. Решить ее маразмирующий сталинизм, естественно, не мог (стр.20)
>
> Само по себе такое разоблачение могло лишь «подживить» начинающее окостеневать общество на сравнительно недолгий срок – за счет высвобождения негативной энергии по отношению к действительно чудовищным злодеяниям сталинизма. (стр.20)
>
> В отсутствие пугающих своей академической объемностью программ, принятие, буквально на нескольких страницах, ряда основных задач чрезвычайной президентской формы правления:
> ...Создание гарантий невозврата к застою и сталинизму. (стр.128)
>
>[censored]

Ни разу. :)



А вот камрад mtz не поленился и нашёл,[censored]


Читаем много букв, полный текст, а не цитаты надерганные идиотом. :) Причем текст писался до перестройки:


Любое общество, совершенствуясь, решает совместно пробле-
мы функционирования и проблемы развития. Последние приори-
тетны. Заботясь об элементах нового и жертвуя во имя их чем-то в
своем настоящем, общество сознает, что именно новое поможет
ему решить все, в том числе и текущие, его проблемы, сколь бы
остры они ни были. Общество, не создающее внутри своего на-
стоящего реальных материальных плацдармов будущего, больно.
Кризис социализма как общественно-политической системы –
налицо, но это кризис социализма индустриального. Это кризис
функционирования, порожденный отсутствием моделей развития.
Представим себе сегодня «чистый», индустриальный капитализм.
Это ведь тоже ничуть не менее, а то и более нездоровая система. Ныне
развитие той или иной капиталистической державы полностью опре-
деляется тем, насколько она сумела угадать и начать строить свое по-
стиндустриальное завтра. Ярчайший пример – Япония.
Наша общественно-политическая система в 20-е и 30-е годы
могла развиваться и, наконец, просто быть лишь постольку, по-
скольку вся, безоглядно, была опрокинута в свое будущее. Будущее
это для полуфеодальной России было будущим индустриальным.
Вопреки чудовищным патологиям сталинской системы обще-
ство было живым. Мы и теперь задаемся вопросом, как совмес-
20
тить репрессии, культ личности – и, безусловно, духовный тип
человека, сформированный в эпоху индустриализации. Класси-
фикация по принципу «было плохое, а было и хорошее», чем за-
нимались и с успехом продолжают заниматься «шестидесятники»,
сегодня абсолютно неубедительна.
Про плохое говорится ярче, активнее, энергичнее, а раз так, то –
вопреки исторической правде – общество, и прежде всего молодежь,
убеждается: было только плохое, хорошее – идеологический блеф.
«Шестидесятники» сметены, начинается шабаш. Сказать же под-
линную правду о сталинизме можно лишь изменив систему ин-
теллектуальных координат и жестко разграничив понятия – «об-
щество» и «система». В какой-то мере именно степень обладания
будущим определяет уровень иммунитета общества по отношению
к патологиям своей системы. Не понимая этого, мы можем лучше
или хуже анатомировать труп или же разыграть черную мессу. Но
ритмы и противоречия жизни в тот бесконечно сложный период
будут от нас ускользать. Инструменты не те, технологии исследо-
вания неэффективны.
К концу 40-х годов индустриальность в СССР из радужной перс-
пективы превратилась в прозаический факт. Перед страной во весь
рост встала проблема «нового» будущего. Решить ее маразмирующий
сталинизм, естественно, не мог. На Хрущева и пришедшую с ним
команду «шестидесятников» была возложена сложнейшая истори-
ческая миссия – реформировать, вывести из кризиса индустриаль-
ный социализм и – одновременно – дать стране будущее.
Итак, Хрущев, понимаемый сегодня в основном лишь через
призму либерализации, должен был решить многие задачи поми-
мо разоблачения «культа». Само по себе такое разоблачение мог-
ло лишь «подживить» начинающее окостеневать общество на срав-
нительно недолгий срок – за счет высвобождения негативной
энергии по отношению к действительно чудовищным злодеяни-
ям сталинизма.
«Сжигая» сталинизм, можно и нужно было разогреть общество
прежде всего для антикризисной реформы индустриального со-
циализма. Реформы такого типа – это совокупность мер, эффек-
тивно и в кратчайшие сроки устраняющих только самые крупные
наросты и патологии, мешающие решить проблемы развития.
Дальнейшее и более скрупулезное копание в механизме, не обла-
дающем энергией будущего, бессмысленно. У каждого общества
21
есть естественные пределы в улучшении своего настоящего, и не-
лепо делать его более привлекательным, чем оно могло бы быть.
Во сто крат важней думать о будущем. С упорством, достойным
лучшего применения, «шестидесятники» «чинили» хозяйственный
механизм, «догоняли» индустриальный капитализм по производ-
ству вещей на душу населения и вязли в этих «улучшениях». Ис-
кренне желая сделать индустриальный социализм лучше, чем он
мог стать по своей природе, они делали его хуже, чем он мог бы
быть. Так чересчур чадолюбивые родители пытаются «вогнать»
свою неказистую дочку в стандарты суперзвезды, принося в жерт-
ву не только ее здоровье, но и здоровье ее детей, свое будущее...
Уже к началу хрущевского периода будущее социализма пол-
ностью определялось его способностью производить творческий,
интеллектуальный продукт, по существу дела единственный про-
дукт, органически свойственный обществу, провозгласившему
«тотальное творчество» своей высшей целью и ценностью. Исполь-
зуя духовный потенциал «оттепели», мы к середине 60-х могли
создать плацдармы постиндустриального социализма. Разумеет-
ся, для этого необходимо было иметь осуществленными немно-
гие ключевые реформы конца 50-х и вместе с тем оставить в покое
свою от рождения неказистую экономику.
На существование в 60-е годы такой возможности указывает хотя
бы интерес США к решению у нас в стране проблемы использова-
ния интеллектуального капитала, интеллектуальных сил общества.
Учтя наш опыт, они осуществили рывок. Мы же взяли у них хими-
зацию, кукурузу. Мы растворили коммунизм в несостоятельной
концепции изобилия. И, как итог, начали пробуксовывать.
Эйфорическую радость по поводу того, что индустриальный
социализм вот-вот будет улучшен, вытеснило постепенно разоча-
рование. «Дочка», которая, не имея задатков «суперзвезды», ею,
разумеется, не стала, превратилась в «падчерицу», которую если
кто и мог взять замуж, так только очень и очень неразборчивый
или корыстный жених, преследующий свои, весьма далекие от
идеальных, цели.
Так началось разрушение социальной мотивации, которое ко
второй половине 70-х годов приобрело характер мотивационной
катастрофы. В отличие от экономической стагнации, которая вто-
рична (!), мотивационная катастрофа осталась и по сей день неот-
слеженной и неосмысленной. А ведь именно она лежит в основе
22
всех экономических, социальных, политических болезней, пора-
зивших наше общество. Тяжесть их, по-видимому, до сих пор еще
до конца не осознана.