Дотянулся проклятый Александр Сергеевич

“Пушкин в Латвии более узнаваем, чем Раймонд Паулс и Кришьянис Баронс?” Профессор Зелче о влиянии русской культуры.

Говоря об отношениях Латвии с российским культурным и информационным пространством, недостаточно лишь политических заявлений о разрыве связей. Вопрос гораздо глубже — в какой степени эта связь по-прежнему существует в знаниях людей, привычках и культурных представлениях, в передаче TV24 “Preses Klubs” указывает профессор факультета экономики и социальных наук Латвийского университета, директор магистерской программы по коммуникационным наукам, доктор истории Вита Зелче.

Она рассказывает, что в рамках одного недавнего проекта появилась возможность заказать опрос о том, что жители Латвии знают о различных деятелях культуры. Результаты, по словам профессора, оказались удивительными.

Опрос показал, что знания латвийского общества о деятелях российской культуры по-прежнему очень хороши. Многие люди не только узнали этих личностей, но в каком-то смысле и приняли их как часть знакомого им культурного пространства.

В качестве примера Зелче приводит Александра Пушкина. По ее словам, Пушкин в Латвии по имени узнаваемее, чем Раймонд Паулс или Кришьянис Баронс. Разница, правда, не огромная — речь идет о нескольких процентах, однако сам факт, по ее мнению, показателен.

Похожая картина проявилась и в отношении других классиков русской литературы. Антон Чехов и Федор Достоевский по имени оказались узнаваемее, чем Имант Зиедонис и Ояр Вациетис.

Профессор подчеркивает, что социологические опросы всегда следует оценивать осторожно — они отражают ответы конкретного момента на конкретно заданные вопросы. Тем не менее такие данные позволяют увидеть определенные тенденции в обществе.

По ее мнению, эти результаты заставляют думать, что Латвия по-прежнему живет в пространстве, где влияние российской культуры очень сильно. Это не только информационное пространство в политическом смысле, но и культурное пространство, в котором люди десятилетиями жили, учились и формировали свои представления.

Зелче указывает, что у старших поколений знания о деятелях российской культуры выраженно лучше. Также эти знания более характерны для людей с более высоким уровнем образования. Однако в опросе проявился и неожиданный аспект — среди молодежи латышская молодежь знает Пушкина даже лучше, чем русская молодежь.

Профессор признает, что у нее самой было предчувствие, что может проявиться именно такая картина, однако, увидев конкретные данные, она все же была озадачена.

Эти результаты, по ее мнению, показывают, что в культурной памяти Латвии присутствие российской культуры по-прежнему очень глубоко. Поэтому вопрос об отдалении от российского влияния касается не только медиа или политики — он затрагивает и то, что общество знает, узнает и считает знакомым ему культурным наследием.