Водитель работал по 11 часов в сутки.

Капитализмус. Я когда по несчастью экспедитором работал, у нас тоже рабочий день по 12 часов был и у водил тоже. Мой напарник после 7-ми дней работы за рулем заснул чуть в кювет не уехали, но там мы хоть мы без пассажиров были.

Ипотека - это не просто доброе слово, но ещё и долгое дело.

> Даже при капитализмусе за такое блядство вполне можно сажать на длительные сроки. Даже при капитализмусе можно создавать профсоюзы, которые об этом будут заботиться. Не все так тривиально.

"Профсоюзы - это в тупом совке было". Cпорим, тебе так каждый второй водила скажет?

>
> Даже при капитализмусе за такое блядство вполне можно сажать на длительные сроки.

Как там Маркс говорил? Нет такого преступления, на которое не пойдёт капитал за 300% прибыли.

> "Профсоюзы - это в тупом совке было". Cпорим, тебе так каждый второй водила скажет?

Да чего водила. Поработал я тут в одной компашке - хозяин уволил одного камрада только за "давайте создадим профсоюзную ячейку".

> Поработал я тут в одной компашке - хозяин уволил одного камрада только за "давайте создадим профсоюзную ячейку".

И какое было основание для увольнения?

> И какое было основание для увольнения?

Директор захотел. А еще какие надо?

> основание для увольнения?

"По собственному желанию". Как это делается и какие у хозяина фирмы есть (при отсутствии профсоюза) рычаги воздействия для этого объяснять надо?

> я чего-то такого основания для расторжения трудового договора в ТК РФ не припоминаю..

Практически во всех конторах, которые встречал была система:
Минимально возможный оклад, остальное премия. Хотели кого-то уволить, платили только оклад. Человек сам уходил.
Отдельно радует такая система оплаты труда и отсутствие механизмов борьбы с этим.

> зачем работать в такой конторе?
> я почему-то работаю в другой

Других на всех не хватает.

> зачем работать в такой конторе?
> я почему-то работаю в другой.

То, что я и ты работаем не в таких конторах не отменяет того, что таких контор овердохуя и это похоже на проблему, которую нужно решать сверху.

> если он шёл на работу, где официальный оклад - 15 (условно) тысяч, а всё остальное - премиальные на усмотрение директора - то сам дурак.

Безусловно. Только вариантов-то ровно два - работать в такой конторе либо не работать вовсе. Ты, может, не в курсе, но в большинстве коммерческих контор система оплаты такая.

> Ты, может, не в курсе, но в большинстве коммерческих контор система оплаты такая.

А логика простая: все, кто не смог устроиться в меньшинство контор, где система оплаты не такая - дураки и внимания умных пацанов не стоят. Не вписались в рынок, хуле.

Извиняюсь..,Работал во 2-ой колонне , 3-я колонна -это были Фиаты "Мосгортранс"
Вотт он мой красавец в ремзоне:

[censored]

4 года машине , 256 000 т.км. пробега.

И еще:

[censored]

[censored]

> "Профсоюзы - это в тупом совке было". Cпорим, тебе так каждый второй водила скажет?

А я знаю, что он скажет. [А. и Б. Стругацкие, "Стажеры":]

— Вы обвиняетесь в ряде преступлений против международного законодательства, — небрежно сказал Юрковский. Мистер Ричардсон, необычайно удивившись, развел руками. — Вы обвиняетесь в нарушении правовых норм космического пространства. — Изумлению мистера Ричардсона не было границ. — Вы обвиняетесь в убийстве — пока непреднамеренном — шестнадцати рабочих и трех женщин.

— Я? — оскорбленно вскричал мистер Ричардсон. — Я обвиняюсь в убийстве?

— В том числе и в убийстве, — сказал Юрковский. — Я снимаю вас с должности, в ближайшее время вы будете арестованы и отправлены на Землю, где предстанете перед международным трибуналом. А сейчас я вас не задерживаю.

— Я уступаю грубой силе, — с достоинством сказал мистер Ричардсон.

— И правильно делаете, — сказал Юрковский. — Явитесь сюда через час и сдадите дела своему преемнику.

Ричардсон круто повернулся, подошел к двери и распахнул ее.

— Друзья мои! — громко сказал он. — Эти люди меня арестовали! Им не нравятся ваши высокие заработки! Они хотят, чтобы вы работали по шесть часов и оставались нищими!

Юрковский с любопытством глядел на него. Хиггинс, расстегивая кобуру, попятился к столу. Ричардсона отнесло в сторону. В дверь ворвались ревущие молодчики, их сейчас же оттеснили, и кабинет быстро наполнился рабочими. Плотная стена серых комбинезонов и злобных, угрюмых лиц остановилась перед столом. Юрковский осмотрелся и увидел, что Жилин стоит справа от него, засунув руки в карманы, а Бэла, изогнувшись, стиснув руками спинку стула, не отрываясь, смотрит на мистера Ричардсона. Лицо его было гораздо более свирепо, чем лица самых озлобленных рабочих. «Плохо придется управляющему», — мельком подумал Юрковский. Сержант Хиггинс с пистолетом в руке упирался дубинкой в грудь одного из рабочих и бормотал:

— Никаких незаконных действий, ребята, поспокойней, ребята, поспокойней…

Сквозь толпу протолкался облепленный пластырями Джошуа.

— Мы не хотим ни с кем ссориться, мистер инспектор, — прохрипел он, уставясь на Юрковского злобным глазом. — Но мы не допустим здесь этих ваших штучек.

— Каких штучек? — осведомился Юрковский.

— Мы прилетели сюда, чтобы заработать…

— А мы прилетели сюда, чтобы не дать вам сгнить заживо.

— А я говорю вам, что это не ваше дело! — заорал Джошуа. Он повернулся к толпе и спросил: — Верно, ребята?

— Уо-о-о! — заревела толпа, и в этот момент кто-то выстрелил.

За спиной Юрковского зазвенела, разлетаясь, витрина. Бэла застонал, с натугой поднял стул и обрушил его на голову мистера Ричардсона, который стоял в первом ряду, подняв глаза и молитвенно сложив руки. Жилин вынул руки из кармана и приготовился на кого-то прыгнуть. Джошуа испуганно отпрянул. Юрковский встал и сердито сказал:

— Какой дурак там стреляет? Чуть не попал в меня. Сержант, что вы стоите, как стул? Отберите у болвана оружие!

Хиггинс послушно полез в толпу. Жилин снова сунул руки в карманы и присел на угол стола. Он посмотрел на Бэлу и засмеялся. Лицо Бэлы сияло блаженством. Он с наслаждением наблюдал за Ричардсоном. Двое молодчиков поднимали Ричардсона, злобно и растерянно поглядывая на Бэлу, на Юрковского и на рабочих. Глаза Ричардсона были закрыты, на высоком гладком лбу разливался темный кровоподтек.

— Кстати, — сказал Юрковский, — вообще сдайте все оружие, которое здесь есть. Это я вам говорю, дармоеды! С этого момента всякий, у кого будет обнаружено оружие, подлежит расстрелу на месте. Я облекаю комиссара Барабаша соответствующими полномочиями.

Жилин неторопливо обошел стол, вынул пистолет и протянул его Барабашу. Барабаш, пристально уставившись на ближайшего гангстера, медленно оттянул затвор. В наступившей тишине затвор звонко щелкнул. Вокруг гангстера мгновенно образовалось пустое пространство. Тот побледнел, вынул из заднего кармана пистолет и бросил на пол. Бэла пинком отшвырнул оружие в угол и повернулся к молодчику, поддерживающему Ричардсона.

— Ты!

Молодчик отпустил Ричардсона и, криво улыбаясь, покачал головой.

— У меня нет, — сказал он.

— Ну, хорошо, — сказал Юрковский. — Сержант, помогите этим типам разоружиться. Вернемся к нашему разговору. Здесь нас прервали, — сказал он, обращаясь к Джошуа. — Вы, кажется, говорили, чтобы я не вмешивался в ваши дела, так?

— Так, — сказал Джошуа. — Мы свободные люди и сами пошли сюда, чтобы заработать. И нечего нам мешать. Мы вам не мешаем, и вы нам не мешайте.

— Вопрос о том, кто кому мешает, мы пока оставим, — сказал Юрковский. — А сейчас я хочу вам кое-что рассказать. — Он достал из кармана и бросил на стол несколько ослепительно сверкающих разноцветных камешков. — Вот так называемый космический жемчуг, — сказал он. — Вы все его хорошо знаете. Это обыкновенные драгоценные и полудрагоценные камни, которые здесь, на Бамберге, в течение очень долгого времени подвергались воздействию космического излучения и низких температур. Никаких особенных достоинств, если не считать очень красивого блеска, за ними не числится. Богатые дамочки платят за них бешеные деньги, и на этой махровой глупости выросла ваша компания. Пользуясь спросом на эти камни, компания получает большие деньги.

— И мы тоже, — крикнули из толпы.

— И вы тоже, — согласился Юрковский. — Но вот в чем дело. За восемь лет существования компании на Бамберге отработали по трехгодичному контракту около двух тысяч человек. А знаете ли вы, сколько из тех, кто вернулся, осталось в живых? Меньше пятисот. Средний срок жизни рабочего после возвращения не превышает двух лет. Вы три года надрываете пуп тут, на Бамберге, только для того, чтобы потом два года гнить заживо на Земле. Это происходит прежде всего потому, что на Бамберге никогда не соблюдается постановление международной комиссии, запрещающее работать в ваших шахтах более шести часов в сутки. На Земле вы только лечитесь, страдаете оттого, что у вас нет детей, или рождаете уродов. Это преступление компании, но не о компании сейчас идет речь.

— Подождите, — сказал Джошуа и поднял руку. — Дайте и мне сказать. Все это мы уже слышали. Нам об этом прожужжал уши мистер комиссар. Не знаю, как другим, а мне нет дела до тех, кто помер. Я человек здоровый и помирать не собираюсь.

— Верно, — загудели в толпе. — Пусть сопляки помирают.

— Дети там, не дети — это мое дело. И лечиться тоже не вам, а мне. Слава богу, я давно уже совершеннолетний и отвечаю за свои поступки. Я не хочу слышать никаких речей. Вот вы отобрали оружие у гангстеров, я говорю: правильно. Найдите спиртогонов, закройте салун. Точно? — Он повернулся к толпе. В толпе неопределенно заговорили. — Что вы там бормочете? Я правильно говорю. Где это видано — за выпивку два доллара? Взяточников кое-каких к рукам приберите. Это тоже будет правильно. А в работу мою не вмешивайтесь. Я прилетел сюда, чтобы заработать, и я заработаю. Решил я открыть свое дело — и открою. А речи ваши мне ни к чему. За слова дом не купишь…

— Правильно, Джо! — закричали в толпе.

— А вот и неправильно, — сказал Юрковский. Он вдруг налился кровью и заорал: — Вы что же, думаете, вам так и дадут сдохнуть? Это вам, голубчики, не девятнадцатый век! Ваше дело, ваше дело, — он снова заговорил нормальным голосом. — Вас здесь, дураков, от силы четыреста человек. А нас — четыре миллиарда. И мы не хотим, чтобы вы умирали. И вы не умрете. Ладно, я не буду с вами говорить о вашей нищете духовной. Вам, как я вижу, этого не понять. Это только ваши дети поймут, если они у вас еще будут. Я буду говорить с вами на языке, который вам понятен. На языке закона. Человечество приняло закон, по которому запрещается загонять себя в гроб. Закон, понимаете вы? Закон! Отвечать по этому закону будет компания, а вы запомните вот что. Человечеству ваши шахты не нужны. Копи на Бамберге могут быть закрыты в любой момент, и все только вздохнут с облегчением. И имейте в виду: если комиссар МУКСа доложит хотя бы еще об одном случае каких-либо безобразий, все равно каких — сверхурочные, взятки, спирт, стрельба, — копи будут закрыты, а Бамберга будет смешана с космической пылью. Это закон, и я говорю вам это именем человечества.

> > Как там Маркс говорил? Нет такого преступления, на которое не пойдёт капитал за 300% прибыли.
>
> Госпредприятие однако..

А госстрой у нас нынче какой? Как называется?

> "Профсоюзы - это в тупом совке было".

Рабочие с заводов Новочеркасска смотрят с удивлением.

> Локаут? Нет, не слышал.

Такие вещи работают, когда есть организация. По крайней мере работают в разы эффективней.

> Такие вещи работают, когда есть организация.

Локаут работает, когда за воротами полным-полно желающих получить работу.

> На некоторых крупных производствах есть. На большинстве - нет. И организовать профсоюз нихера не просто.

Я вообще-то имел ввиду, что рабочим Новочеркасска наличие в СССР профсоюзов почему-то не помогло.

> Вотт он мой [красавецавтобус смерти] в ремзоне:

извините