Недавно друг из АТО вернулся, такое рассказал… Будто темной ночью, когда солдаты ВСУ забываются тревожным сном алкоголика, а саперы обстреливают свои микрорайоны, по пустым донецким шляхам едут караваны белых фур.
За рулем фур сидят мертвецы в ватных куртках. Фуры едут почти бесшумно, и в это время дорогу накрывает туман, да такой плотный — как молоко. Радары и спутники эти фуры не видят поэтому. А кто пытается фотографировать, того блокируют сразу во всех социальных сетях.
А нагружены фуры каждый раз по-разному. То паспорта российские везут и балалайки. А то мертвецов, груз «200». Если солдат эту фуру ночью увидит, никогда не живет как прежде. Кто сразу в волонтеры уходит, кто в Италию сортиры мыть, кто депутатом становится. Но большая часть по ночам ссаться начинает неудержимо.
Так вот: поставили роту 69-й горно-равнинной дивизии на н-ский блок-пост: дорогу охранять Ну. чтоб кадыровцы и буряты из окружения не вырвались.
Легли спать солдаты, а Богдан — ну этот, со Жмеринки — на караул стал.
Стоит Богдан час, другой. Вдруг, смотрит: туман на блок-пост ползет. А из тумана, глядь, фура выкатывается белая. Огромная, страшная. От нее могильным холодом тянет.
Поравнялась фура с Богданом, окно водительское открылось. Из него высовывается водитель — морда знакомая. Весь такой седой, похож на директора школы. И говорит водитель Богдану на каком-то странном языке.
— Підкажіти, а як прiiхати до Дiнецька?
— Куди?
— У Дiнецьк. Це гiрiд таке. Или в Гiрлівку?
— Що везете?
— Бiмбу.
— Бомбу?
— Та ні. Я пiшутил! Так мiжна прiiхати чи ні?
Смотрит Богдан, а с водилой в кабине еще один сидит — дородный такой, представительный. В галстуке. Как профессор. Смотрит на солдата, усмехается.
И от этой страшной ухмылке жутко стало воину. Но тут Богдан вспомнил о присяге, воинском долге, украинском лицарстве, собрал последние силы и ответил:
— Гони 50 гривень і їдь собі!
Засмеялся седой, пошептался с напарником. Высунулся к Богдану.
— У, кровосiс… На, держи!
Дал водила Богдану 50 гривен, и фура и растворилась в темной донецкой ночи. А Богдан стоял ни живой, ни мертвый. Знай только про себя бормотал: «Слава Украине, Слава Украине, Слава Украине!».
Утром вышли из блиндажа побратимы, а у всего подразделения шапки пропали. Вот вчера были, а куда сегодня делись, никто не знает. Побежали они к Богдану, спросить побратима за те шапки, а он весь седой стоит.
— Братцы мои, — говорит. — Мне ночью такое привиделось… Будто Янукович вернулся…
А в руке у него зажата бумажка. Да так крепко зажата, что насилу всем блок-постом разжали ему пальцы. Смотрят, а там лежит один доллар. И тот фальшивый.
А на следующий день блок-пост сепары взяли. Всех побратимов убили, а Богдана отмудошили, да отправили в Донецк, в рабство департамента ЖКХ. Побои, сказали, будешь отрабатывать.
От таки дела.
Сейчас, сейчас
За рулем фур сидят мертвецы в ватных куртках. Фуры едут почти бесшумно, и в это время дорогу накрывает туман, да такой плотный — как молоко. Радары и спутники эти фуры не видят поэтому. А кто пытается фотографировать, того блокируют сразу во всех социальных сетях.
А нагружены фуры каждый раз по-разному. То паспорта российские везут и балалайки. А то мертвецов, груз «200». Если солдат эту фуру ночью увидит, никогда не живет как прежде. Кто сразу в волонтеры уходит, кто в Италию сортиры мыть, кто депутатом становится. Но большая часть по ночам ссаться начинает неудержимо.
Так вот: поставили роту 69-й горно-равнинной дивизии на н-ский блок-пост: дорогу охранять Ну. чтоб кадыровцы и буряты из окружения не вырвались.
Легли спать солдаты, а Богдан — ну этот, со Жмеринки — на караул стал.
Стоит Богдан час, другой. Вдруг, смотрит: туман на блок-пост ползет. А из тумана, глядь, фура выкатывается белая. Огромная, страшная. От нее могильным холодом тянет.
Поравнялась фура с Богданом, окно водительское открылось. Из него высовывается водитель — морда знакомая. Весь такой седой, похож на директора школы. И говорит водитель Богдану на каком-то странном языке.
— Підкажіти, а як прiiхати до Дiнецька?
— Куди?
— У Дiнецьк. Це гiрiд таке. Или в Гiрлівку?
— Що везете?
— Бiмбу.
— Бомбу?
— Та ні. Я пiшутил! Так мiжна прiiхати чи ні?
Смотрит Богдан, а с водилой в кабине еще один сидит — дородный такой, представительный. В галстуке. Как профессор. Смотрит на солдата, усмехается.
И от этой страшной ухмылке жутко стало воину. Но тут Богдан вспомнил о присяге, воинском долге, украинском лицарстве, собрал последние силы и ответил:
— Гони 50 гривень і їдь собі!
Засмеялся седой, пошептался с напарником. Высунулся к Богдану.
— У, кровосiс… На, держи!
Дал водила Богдану 50 гривен, и фура и растворилась в темной донецкой ночи. А Богдан стоял ни живой, ни мертвый. Знай только про себя бормотал: «Слава Украине, Слава Украине, Слава Украине!».
Утром вышли из блиндажа побратимы, а у всего подразделения шапки пропали. Вот вчера были, а куда сегодня делись, никто не знает. Побежали они к Богдану, спросить побратима за те шапки, а он весь седой стоит.
— Братцы мои, — говорит. — Мне ночью такое привиделось… Будто Янукович вернулся…
А в руке у него зажата бумажка. Да так крепко зажата, что насилу всем блок-постом разжали ему пальцы. Смотрят, а там лежит один доллар. И тот фальшивый.
А на следующий день блок-пост сепары взяли. Всех побратимов убили, а Богдана отмудошили, да отправили в Донецк, в рабство департамента ЖКХ. Побои, сказали, будешь отрабатывать.
От таки дела.