-- Два места, -- сказал Остап тихо, -- в партере.
-- Кому?
-- Мне!
-- А кто вы такой, чтобы я давал вам места?
-- А я все-таки думаю, что вы меня знаете.
-- Не узнаю.
Но взгляд незнакомца был так чист, так ясен, что рука администратора сама отвела Остапу два места в одиннадцатом ряду.
-- Ходят всякие, -- сказал администратор, пожимая плечами, -- кто их знает, кто они такие!
Может быть, он из Наркомпроса? Кажется, я его видел в Наркомпросе. Где я его видел?
И, машинально выдавая пропуска счастливым теа -- и кинокритикам, притихший Яков Менелаевич продолжал вспоминать, где он видел эти чистые глаза.
Когда все пропуска были выданы и в фойе уменьшили свет, Яков Менелаевич вспомнил: эти чистые глаза, этот уверенный взгляд он видел в Таганской тюрьме в 1922 году, когда и сам сидел там по пустяковому делу.
Сейчас, сейчас
-- Кому?
-- Мне!
-- А кто вы такой, чтобы я давал вам места?
-- А я все-таки думаю, что вы меня знаете.
-- Не узнаю.
Но взгляд незнакомца был так чист, так ясен, что рука администратора сама отвела Остапу два места в одиннадцатом ряду.
-- Ходят всякие, -- сказал администратор, пожимая плечами, -- кто их знает, кто они такие!
Может быть, он из Наркомпроса? Кажется, я его видел в Наркомпросе. Где я его видел?
И, машинально выдавая пропуска счастливым теа -- и кинокритикам, притихший Яков Менелаевич продолжал вспоминать, где он видел эти чистые глаза.
Когда все пропуска были выданы и в фойе уменьшили свет, Яков Менелаевич вспомнил: эти чистые глаза, этот уверенный взгляд он видел в Таганской тюрьме в 1922 году, когда и сам сидел там по пустяковому делу.
(с)