— Мастер, сколько друзей должно быть у человека — один или много?
— Всё очень просто, — ответил Учитель, — сорви мне вон то красное яблоко с самой верхней ветки.
Ученик задрал голову и ответил:
— Но оно очень высоко висит, Учитель! Мне не достать.
— Позови друга, пусть он поможет тебе, — ответил Мастер.
Ученик позвал другого ученика и встал ему на плечи.
— Мне всё равно не достать, Учитель, — сказал огорчённый ученик.
— У тебя больше нет друзей? — усмехнулся Учитель.
Ученик позвал ещё приятелей, которые кряхтя стали взбираться друг другу на плечи и спины, пытаясь построить живую пирамиду. Но яблоко висело слишком высоко, пирамида рассыпалась, и ученик так и не смог сорвать вожделенное яблоко.
Тогда учитель подозвал его к себе:
— Ну, ты понял, сколько человеку нужно друзей?
— Понял, учитель, — сказал ученик, потирая ушибленный бок, — много — чтобы все вместе мы смогли бы решить любую проблему.
— Да, — ответил Мастер, огорчённо покачивая головой, — действительно нужно много друзей. Чтобы среди всего этого сборища гимнастов нашёлся хотя бы один умный человек, который догадался бы принести лестницу!
Женщина пришла к Конфуцию и спросила, чем многоженство отличается от многомужества.
Конфуций поставил перед ней пять чайников и пять чашек, и говорит :
- Лей чай в пять чашек из одного чайника. Нравится?
- Нравится, - согласилась женщина.
- А теперь, наоборот, лей в одну чашку из пяти чайников. Нравится?
- Ещё больше нравится, - призналась женщина.
- Дура! - заорал Конфуций, - Такую притчу испортила!...
Учитель Чхишвабрашван спросил однажды у своего ученика Япутры:
— Как звучит хлопок одной ладонью?
Япутра, не раздумывая, уебал Учителю пощечину.
— Hе совсем верно, Япутра, но ты сделал это не раздумывая, не подключая ум, а значит, ты постиг Дзен. Иди с миром, пиздуй отсюда!
Так Шри Япутра стал Учителем.
Виски. Если вы прочли это слово с ударением на первый слог - вы алкоголик.
Хлопок. Если вы прочли это слово с ударением на первый слог – вы узбек.
Как–то так получилось, что я – узбек–алкоголик
Однажды к Мастеру Вану пришли трое его детей, и каждый желал странного.
- Отец, — жеманясь и краснея, сказал старший сын. — Мне кажется, я люблю мужчин больше, чем женщин. А среди мужчин я больше всех люблю Сунь Ахуя из соседней деревни. Он такой… такой!.. он как Бьякуи из «Блича»!.. Я понимаю, ты хотел видеть во мне опору в будущем, продолжателя рода и наследника своего мастерства, но… извини, я хочу иначе. Ничего, если я приведу в дом Сунь Ахуя, и мы будем спать в одной кровати и сидеть у огня, держась за руки?..
- Папа, — потупясь, сказал средний сын. — Мне кажется, я пацифист и не могу даже смотреть на оружие, мясную пищу и чужие страдания. Я понимаю, ты хотел бы видеть во мне сильного воина, победителя и защитника, который прославится на всю Поднебесную, но… извини, я хочу иначе. Ничего, если ты отмажешь меня от армии, и мы возьмем в дом нашего поросенка, которого мы откармливаем на Праздник Фонарей? Я назову его Пикачу, буду купать в теплой воде, повяжу на шею синий бантик, и мы с Пикачу будем кушать только растительную пищу!..
- Папа! — сказала любимая дочь Мастера Вана, Ма Сянь, водя изящной ножкой по глиняному полу. — Ты знаешь, я ведь молодая, красивая и умная девушка. Поэтому я хочу самореализоваться и пожить для себя. Я понимаю, ты хотел бы видеть во мне любящую жену, умелую хозяйку и заботливую мать своих многочисленных внуков, но… извини, внуков у тебя не будет. Ничего, если я уеду в город, стану там офисным работником, сделаю карьеру и стану чайлдфри? А по выходным я буду приезжать к тебе в дом престарелых на своем «Матисе» и куплю тебе замечательное кресло-качалку…
Мастер Ван уже открыл было рот, чтобы громко высказать детям все, что он о них думает, но так и не издал ни звука. «А нужно ли? — подумал он вдруг. — Да какое же я имею право решать за своих детей, как им жить, с кем спать, что есть, во что верить? Они же самостоятельные личности! Ну и что, что старшему всего семнадцать? Подумаешь, мне не нравится! Ничего, потерплю, зато дети мои будут счастливы! В конце концов, чем цивилизованнее человек, тем он толерантнее, так неужели я буду вести себя как дикарь?!»
- Хорошо, — устало сказал он, — живите как хотите.
…Прошло десять лет. Дети жили как хотели, а Мастера Вана просто заебало.
Он пришел к соседу поделиться своим несчастьем и увидел, что Мастер Чжан сидит в беседке перед садом камней, пьет сливовое вино и курит свою любимую кривую трубочку.
- Как поживаешь, сосед? — спросил Мастер Ван. — Все ли в порядке? Что детишки?
Мастер Чжан неторопливо отпил из чашки и ответил:
- Старший сын женился на дочери уездного судьи. Они живут душа в душу, сын хорошо зарабатывает, у них в городе большой дом. Средний сын служит в императорской коннице на южных рубежах Поднебесной. Он начальник «длинной сотни» конников. Враги боятся его, как огня, друзья любят, подчиненные уважают, а начальники ценят. А дочь — что ж, вон моя красавица-дочь, ее любимый муж и пять моих внуков…
- Невероятно! — вскричал Мастер Ван. — Но разве десять лет назад твои дети, будучи молодыми, горячими и глупыми, не приходили к тебе, желая странного?!
Мастер Чжан степенно кивнул.
- Как же тебе удалось воспитать таких славных детей?!
- Я просто сказал им, что если не перестанут валять дурака, я переебу их лопатой.
…С тех пор последователей Мастера Вана зовут «толерастами», а последователей Мастера Чжана — «шовинистами».(с)
Проходил как–то Будда одной деревней.
Собралось несколько человек — его противников — и принялись они горячо и зло оскорблять Будду.
Он молча слушал очень спокойно. И из–за этого спокойствия им стало как–то не по себе. Возникло неловкое чувство: они оскорбляют человека, а он слушает их слова, как музыку. Тут что–то не так.
Один из них обратился к Будде:
- В чём дело? Ты что, не понимаешь, что мы говорим?
- Именно при понимании возможно такое глубокое молчание, — ответил Будда. — Приди вы ко мне десять лет назад, я бы бросился на вас. Тогда не было понимания. Теперь я понимаю. И из–за вашей глупости я не могу наказывать себя. Ваше дело — решать, оскорблять меня или нет, но принимать ваши оскорбления или нет — в этом моя свобода. Вы не можете их мне навязать. Я от них просто отказываюсь; они того не стоят. Можете забрать их себе. А сейчас мои ученики вас отпиздят.
1. Однажды некий мудрец, не просветленный Дао и не похуист по натуре, шел по лесу, размышляя о Смысле Жизни.
Внезапно на тропинке показалось Страшное Черное Лесное Говно.
— Мудрец, я тебя сейчас съем!
И мудрец, не просветленный Дао и не похуист по натуре, заплакал и убежал.
Мораль: говна бояться — в лес не ходить.
2. Однажды некий мудрец, просветленный Дао и не похуист по натуре, шел по лесу, размышляя о Смысле Жизни.
Внезапно на тропинке показалось Страшное Черное Лесное Говно.
— Мудрец, я тебя сейчас съем!
Мудрец, просветленный Дао и не похуист по натуре, ответил:
— Нет, Страшное Черное Лесное Говно, это я тебя съем!
Долго они препирались, но Мудрец, просветленный Дао и не похуист по натуре, оказался сильнее, чем Страшное Черное Лесное Говно.
И съел его.
Мораль: добро опять победило зло, но у победы какой-то странный вкус…
3. Однажды некий мудрец, не просветленный Дао и похуист по натуре, шел по лесу, размышляя о Смысле Жизни.
Внезапно на тропинке показалось Страшное Черное Лесное Говно.
— Мудрец, я тебя сейчас съем!
Мудрец, не просветленный Дао и похуист по натуре, ответил:
— Да ебал я тебя и твоих ебаных родителей в рот, пиздоблядская хуевина!
И пинком ботинка отшвырнул Страшное Черное Лесное Говно нахуй с тропинки.
Тропинка освободилась, но сильно запахло говном.
Мораль: не тронь говно, а то завоняет.
4. Однажды некий мудрец, просветленный Дао и похуист по натуре, шел по лесу, размышляя о Смысле Жизни.
Внезапно на тропинке показалось Страшное Черное Лесное Говно.
— Мудрец, я тебя сейчас съем!
Мудрец, просветленный Дао и похуист по натуре, не опускаясь до разговоров со всяким говном, продолжил свой путь.
И Страшное Черное Лесное Говно заплакало и навсегда-навсегда убежало из Леса, ибо обожало беседы с мудрецами.
Мораль: размышляешь о Смысле Жизни — не снисходи до пиздежа со всяким говном.
Скажи мне, Рожденный Женщиной,
- вопросил Кришна,
Куда движутся эти миры,
Зачем злой Парвана по ночам охотится
за своей второй сущностью,
И почему у ласточки Бшакти две ноги,
а у Меня двадцать четыре?»
- Элементарно, - сказал Арджуна, -
берем вектор Пойнтинга...
Возле дома просветленного горного даоса приземлилась серебристая летающая тарелка. Шлюз медленно открылся. Яркий белый свет залил лужайку у дома.Из света показалась неестественно тощая и высокая фигура.
Рауати Ксентари, достойный сын расы Ксентари, вошел в дом даоса и прямо с порога спросил:
— Что ты отдашь мне взамен на все тайны строения Вселенной?
Мудрец сидел профилем к своему гостю и созерцал стоящее перед ним жестяное ведро. Не поворачиваясь к пришельцу он спокойно произнес:
— Вот это ведро с говном.
Инопланетянин крепко задумался.
— Но почему? — наконец спросил он. Мудрец медленно повернулся к гостю и строго посмотрел в его огромные темные глаза.
— Потому что в доме горного даоса, — изрёк он с нажимом, — не место ведру с говном!
Сейчас, сейчас
— Мастер, сколько друзей должно быть у человека — один или много?
— Всё очень просто, — ответил Учитель, — сорви мне вон то красное яблоко с самой верхней ветки.
Ученик задрал голову и ответил:
— Но оно очень высоко висит, Учитель! Мне не достать.
— Позови друга, пусть он поможет тебе, — ответил Мастер.
Ученик позвал другого ученика и встал ему на плечи.
— Мне всё равно не достать, Учитель, — сказал огорчённый ученик.
— У тебя больше нет друзей? — усмехнулся Учитель.
Ученик позвал ещё приятелей, которые кряхтя стали взбираться друг другу на плечи и спины, пытаясь построить живую пирамиду. Но яблоко висело слишком высоко, пирамида рассыпалась, и ученик так и не смог сорвать вожделенное яблоко.
Тогда учитель подозвал его к себе:
— Ну, ты понял, сколько человеку нужно друзей?
— Понял, учитель, — сказал ученик, потирая ушибленный бок, — много — чтобы все вместе мы смогли бы решить любую проблему.
— Да, — ответил Мастер, огорчённо покачивая головой, — действительно нужно много друзей. Чтобы среди всего этого сборища гимнастов нашёлся хотя бы один умный человек, который догадался бы принести лестницу!