Зашелестела зеленая листва, ласковое солнышко пригревало и лучилось. Стальные птицы
потянулись вереницей к морским берегам, шутка ли, 13 рейсов в день из России. Народ просыпался от
зимней спячки, отрывался от холодной российской реальности и летел к счастью.
Я всегда с интересом наблюдаю за соотечественниками на отдыхе. Сердце мое радостно
сжимается, глядя как пришибленные путинской властью люди, раскрываются, цветут,
словно бутоны роз, радостно смеются и галдят.
Вот и на этот раз моими соседями по пляжу оказалось молодое российское семейство - папа, тихий и
застенчивый интеллигент, с трехдневной аристократической щетинкой на втором подбородке, жена его,
женщина в высшей степени одухотворенная, судя по томику Мандельштама в пухлых ручках, и сыночек
- маленькая калька с папы, забавный, колченогий в матроске и с планшетным компьютером типа Айпад.
Глядя на семейство, я тихо умилялся и с содроганием понимал, что это не продлится вечно,
что им предстоит обратная дорога, в холодную мрачную путинскую Россию... От этих мыслей мне стало дурно и я, отметив, что подошло время обеда, отправился в небольшой уютный ресторанчик тут же на пляже, где я любил порой предаться страстям мирским и вкусить даров моря.
Пример мой оказался заразительным, и наше милое семейство потянулось вслед за мной видимо
влекомое чудными запахами, доносящимися из ресторанчика. Волею судеб, наши столики оказались напротив друг друга и я с интересом, тихо и застенчиво продолжил исподтишка наблюдать за милым семейством.
Что же до собственно меню, то я ограничился легким салатиком и добрым куском жареной форели, под трехлетнее белое вино все это дело шло просто замечательно! А наше милое семейство, похоже, пришло в недоумение от количества блюд в меню, и долго и тщательно выбирало пищу к обеду, попутно консультируясь с официантом на ломаном английском. Официантишка, паренек лет 20, пытался было перейти на русский, но отец семейства грозно сверкнув золотой цепочкой, поставил подлеца на место, одарив свирепым взглядом. Право слово, как тут отдохнешь, если каждая свинья норовит тебе по-русски в лицо плюнуть.
Заграница она на то и заграница чтобы не слышать опостылевшую русскую брехню.
Я мысленно поаплодировал отцу семейства и заказал еще бутылочку белого, ибо вечер обещал быть томным.
Эх, если б я знал, какое потрясение ждет меня впереди...
Мужчине, нашему дорогому отцу, наконец, принесли заказ - добрый шмат мяса на гриле, горчичный
соус, горку жареного во фритюре картофеля, сметанный соус, троицу раков, суп из морепродуктов, салат мимоза и литровую водочки.
Мужчина немедля ни секунды, словно опасаясь, что кто-то может отобрать у него пищу, усиленно принялся работать челюстями и вилкой, жадно глотая живительную из маленьких рюмочек.
Я немедленно прослезился.
До чего довели русский народ, подумал я. Отбросами, верно, кормят там, с барского стола некондицией, помню этот пластмассовый хлеб и прогорклую икру... Брр..
Я поежился и отогнал от себя дурные мысли очередным бокалом вина. Играла негромкая музыка, солнце клонилось к закату.
Тем временем наше семейство заканчивало кушать, после трех заходов тяжелогруженого пищей
официанта, наконец видимо насытившись.
Лишь сыночек нашей уважаемой пары все тянул посиневшие ручки к бокалу с мороженым, видимо не
часто в сраной рашке доводилось ему досыта поесть пломбира на прогорклом молоке.
Наступил вечер. В ресторанчике заиграла живая музыка, а у нашего отца семейства в глазах заиграли огоньки.
Я прослезился и немедленно выпил за счастье всех, кто перенес все лишения и зверства путинского режима, и теперь может себе позволить, откинувшись на спинку кресла, обдуваемого морским бризом, слегка икая, хлопать в ладоши, в такт мелодии, льющейся из гитар и мандолин.
Вечерело.
Маменька с сыночком видать уморились и удалились в уютный демократический отель, я, откровенно говоря, пропустил сей момент, так как реагировал на зов природы, сидя в тростниковом клозете.
Почтенный отец семейства тем временем не терял времени даром и зашелся в лихом танце на пару со знойной метиской из местных.
Я прослезился и немедленно выпил. Вечером, особо хорошо шла беленькая, с оливочками на шпажках.
Мысленно хлопая в ладоши я тихо и застенчиво попросил прощения у отца семейства и всех русских людей, за то что так вальяжно и сыто живу и существую тут, когда на родине повсеместно ущемляют права и у меньшинств и у большинств, да что уж тут говорить, даже котов привозят с собой соотечественники, ведь любое живое существо захиреет под путинским гнетом, вдыхая и глотая отравленные Путиным воздух и воду.
Я мысленно поклонился русскому народу и написал в твиттер - "Я с вами! Крепитесь! Путина на
дыбу!"
Моментально моя фраза стала крылатой и появилась на новостных лентах рукопожатных информагентств с пометкой Молния. Я расплакался и скупая мужская слеза, стекая по усам, капала на остатки салата...
Очнувшись, я неожиданно понял что уснул. Светало. Ресторанчик почти пустовал, лишь парочка
русских хипстеров застенчиво храпела у туалета,обнимая Айпады.
Где же отец русской демократии, забеспокоился я.. Окинув взором горизонт, я заметил точку на стыке неба и моря. До боли знакомый силуэт. Я прослезился и неровным шагом немедленно проследовал к отцу, дабы рукопожать и извиниться еще раз.
Подойдя поближе, я понял, что присутствую при сакральном моменте. Отец, сидя на кортах, избавлялся
от тоталитарного наследия, выдавливая из себя раба по капле.
Демократический воздух и вода сделали свое дело. Из недр отца коричневым бесом исторгался Путин.
Я упал на колени и разрыдался.
В воздухе витал терпкий запах Свободы.
Сейчас, сейчас