> а вот скажем как он к сталину относился? ЖЖ-шники они ведь разные бывают, а из статьи что-то не совсем понятно, он за красных али за белых был.
Тоже надеюсь, что это шутка была.
А вообще Горчев был асоциальным писателем. По стилю он напоминает Венедикта Ерофеева, только у Ерофеева герой - интеллигент-алкоголик, а у Горчева - сильно деградировавший интеллигент-алкоголик. Но это я так, только одну грань его таланта обозначил.
Кстати, в цикле "Когда от нас ушли коммунисты" он показывает, что причины крушения коммунизма он понимает получше многих политологов))). Вроде и умер человек, а как вспомнишь - его рассказы - хочется побольше смайликов поставить. Хорошо писал.
> "И снова пошли часы на спасской башне, и мы тоже пошли дальше, шмыгая носом.
> И нихуя мы ничего не заметили и не поняли.
> Что не будет уже Будущего, и никогда уже не дадут нам каждому по потребности, и не построят нам висячих дворцов и самодвижущих дорог, не проведут нам в кухню пищепровод, и никого из наших знакомых никогда уже не назовут Дар Ветер. Что и мы, и дети наши, и праправнуки так и будем вечно пять дней в неделю ходить на работу, два дня растить чорную редьку, потом на пенсию, потом сдохнем.
> А не нужно было тогда, когда счастье было ещё возможно, пиздить на заводе детали и перебрасывать через забор рулон рубероида, строить в сарае самогонный аппарат и слушать чужое радио. Тогда не обиделись бы Коммунисты и не ушли бы от нас.
> Просрали, всё просрали, долбоёбы".
> а вот скажем как он к сталину относился? ЖЖ-шники они ведь разные бывают, а из статьи что-то не совсем понятно, он за красных али за белых был.
о, да! это единственное, что волнует таких молодых людей. если человек не полагает Сталина гением всех времен и народов, если он не "за красных" - он тупой мудак и недостоин упоминания, ведь "флаг может быть только красным!"(с). "вот придут наши - всю контру повыведут!" и все такое...
> Хм... что-то как-то с его творчеством захотелось ознакомиться. Камрады, посоветуйте, с чего начать
Злодей
Жил на свете один Страшный Злодей.
Это был такой Злодей, каких раньше до него никогда ни одного вообще не было. Если этот Злодей за день не зарежет пятьдесят человек, то он даже не мог заснуть. Ляжет иногда он в кровать, вспомнит, сколько человек сегодня зарезал, и только тогда засыпает.
Один раз лёг, посчитал — получается сорок девять. Встал он снова, оделся, пошёл на улицу и зарезал ещё одного человека. Только тогда вернулся домой и заснул спокойно.
Но однажды с этим Злодеем случилась неприятность. Он поймал на улице одну старушку, которая несла в поликлинику свои анализы. Старушку он убил, конечно, а анализы сожрал. А у старушки, оказывается, был Рак. Он этим Раком от анализов заразился и умер.
Вот умер Злодей и попал на Небо. Видит он: стоят перед ним Ангелы. Один Ангел Белый, другой Чорный.
«Ну что, — говорит Чорный Ангел, — наконец-то ты нам попался!»
Хватает он Злодея за шиворот и тащит к железной дверке, которая там есть сбоку.
«Ну всё, — думает Злодей, — сейчас в Ад попаду, будут меня там черти жарить. Не хочу в Ад, хочу в Рай!»
Растопырил он руки-ноги, упирается.
«Почему не лезешь в дверь?» — кричит на него Чорный Ангел.
«А я не умею, — хнычет Злодей, — покажите мне, как нужно».
Но тут Белый Ангел подошёл сзади и дал ему такого пинка, что Злодей влетел в дверь и целый ещё час катился вниз по какой-то лестнице. Когда же Злодей докатился до самого конца лестницы, он стукнулся лбом о какой-то пенёк так сильно, что у него даже выскочили из головы глаза и укатились.
Целых два часа Злодей ползал — искал на ощупь свои глаза, потому что без них ничего не видно. Наконец нашёл, вытер их об штаны и вставил обратно. Осмотрелся — ничего не понятно. Вместо Ада, чертей и сковородок сидит он, оказывается, на полянке. Солнышко светит, птички чирикают.
«Куда же это я попал? — думает Злодей. — Неужели это Ангелы дверью ошиблись?»
Вдруг видит — идёт по поляне девочка. В руках у девочки корзинка.
«Вот как здорово! — думает Злодей. — Чем бы её зарезать?»
Огляделся вокруг, видит — в траве лежит его любимый ящик с инструментами, с которыми он всегда ходил убивать. Открыл он ящик — а там всё лежит на месте: и топор, и пила, и щипцы, и иголки, и вообще неизвестно что, про что даже подумать противно.
— Девочка, а девочка! — говорит он тогда грубым голосом. — А ну иди сюда, я тебя убивать буду.
Подходит к нему девочка, улыбается.
— Здравствуйте, — говорит, — дяденька. Только вы, пожалуйста, побыстрее меня убивайте, а то мне к бабушке надо.
— Я тебе покажу бабушку! — кричит тогда Злодей и набрасывается на девочку.
Целый час он её пилил, рубил, сверлил, строгал, даже вспотел весь.
— Дяденька, вы долго ещё? — спрашивает девочка.
— Что?! — кричит Злодей. — Тебе что — не больно?
— Да нет, — отвечает девочка, — только щекотно немножко.
Услышав такое, Злодей сел на траву и сидел так ещё полчаса разинув рот, потому что таких обидных слов ему никто раньше никогда не говорил. А девочка тем временем куда-то ушла, наверное, к своей бабушке.
А он даже не пошёл ей вслед, чтобы убить бабушку, потому что если такой маленькой девочке от пилы щекотно, то чего ждать от её бабушки? Она ещё и самого Злодея зарежет, чего доброго.
Поэтому Злодей посидел ещё немного на траве, чтобы отдышаться, потом собрал в ящик инструменты и пошёл в противоположную сторону — подальше от страшной девочки.
Шёл он, шёл и вышел наконец на горку. Под горкой течёт река, а возле реки город. Обыкновенный такой город, в каком все живут, — ничего особенно интересного. Пятиэтажки, девятиэтажки, площадь, магазин какой-то, сверху не видно, наверное продуктовый.
Обрадовался Злодей: «Сейчас, — думает, — пока девочка эта из города ушла, я тут всех и перережу».
Спустился он в город, притаился в подворотне — ждёт, когда мимо кто-нибудь пройдёт.
Видит: идёт старушка. «Тьфу ты, — думает Злодей, — опять старуха. Тоже, наверное, с анализами. Нет, пусть уж лучше она мимо идёт, я следующего кого-нибудь зарежу».
Следующим на улице появился мальчик в очёчках со скрипочкой в футляре. Обрадовался Злодей: он почему-то как раз вот таких культурных мальчиков особенно любил убивать.
— Ага! — выскакивает он с топором. — Вот тебе и конец, скрипичная твоя морда!
— Вы что? — удивляется мальчик и поправляет на носу очёчки. — Убивать меня, что ли, собрались? Как же меня можно убить, если я и так Мёртвый?
Посмотрел на него Злодей внимательно: действительно — Мёртвый. Вроде бы и ничем от живого не отличается, а всё равно Мёртвый.
— Ну ты, — говорит Злодей, — и сволочь. Слушай, а если я скрипочку твою растопчу, тебе хоть немного обидно будет?
— Да на здоровье, — отвечает мальчик. — Мне другую дадут, точно такую же. Здесь их много.
Плюнул Злодей от злости на землю, ударил мальчика на всякий случай два раза топором по голове, и после этого мальчик ушёл по своим делам. И Злодей тоже пошёл куда попало. Не стал даже забирать свой ящик — никакого толку здесь от этого ящика всё равно нет.
Вдруг видит Злодей магазин.
«Интересно, — думает, — что это за магазин? Может быть, получится устроить в нём какое-нибудь зверство?»
Заходит. Оказывается, это музыкальный магазин: стоят на полках разные гармошки, барабаны, скрипки, гитары и много ещё чего. В углу стоит пианино, а посередине рояль. Людей никаких не видно.
«Ага! — обрадовался Злодей. — Вот где скрипочки выдают. Будет тебе скрипочка!»
И начинает тогда Злодей всё аккуратно рубить топором вдребезги. Пианино разрубил и растоптал, скрипки все до единой, два контрабаса, семь барабанов, добрался до рояля. Рубил-рубил, устал — очень уж рояль крепкий попался. Сел Злодей немного передохнуть.
Тут откуда-то сзади выходит человек, наверное, продавец.
— Ах! — кричит. — Какая прелесть!
— Что?! — кричит Злодей. — Что прелесть? Где прелесть? Почему прелесть?
— Да вот же прелесть, — говорит продавец и показывает на разломанные инструменты. — Я, знаете ли, тут работаю уже двести лет, и каждый день одно и то же, одно и то же. Надоело, просто сил нет, глаза бы не смотрели. А вы тут разломали всё — так уж приятно! Надо, пока всё новое не привезли, ещё что-нибудь разломать.
Берёт он балалайку, которая ещё целая была, и хвать ею об стенку! Балалайка в щепки.
— Как хорошо! — кричит продавец. — Просто праздник! Знаете что — вы завтра ещё приходите, мы с вами тут такое учудим!
Тогда Злодей встаёт, подходит к продавцу и хватает его за горло:
— Я — Злодей! Понимаешь, сволочь, — Злодей! Я рождён, чтобы приносить людям Горе!
— Да вы не волнуйтесь так, — говорит продавец. — Я же всё прекрасно понимаю. Ну хотите, я скажу вам, что я очень расстроился?
Плюнул Злодей на пол, зашвырнул продавца в остатки рояля и ушёл на улицу.
На улице он нашёл в мусорном баке верёвку и повесился на дереве тут же рядом с баком.
Провисел он на верёвке часа два, замёрз. «Надо, — думает, — на землю спускаться».
А как спуститься — не знает. Никак не может из верёвки вылезти.
«Ладно, — думает, — какие-нибудь люди мимо пойдут — помогут».
И действительно — проходят мимо разные люди. Злодей ничего им сказать не может, потому что шея у него передавлена, и машет им руками. А люди думают, что это он им так привет посылает, и машут ему в ответ.
Много вот так людей прошло мимо Злодея. А к осени пошли дожди, верёвка от сырости сгнила, и шлёпнулся Злодей наконец на землю. Из-за верёвки у него в голове начались такие мурашки, какие бывают, когда отсидишь ногу, только гораздо хуже. Через два дня мурашки кончились, и тогда Злодей пошёл к той лестнице, по которой он сюда скатился.
Долго-долго поднимался он вверх по лестнице. Это вниз катиться быстро и легко, а наверх Злодей поднимался месяца, наверное, два. Добрался он, наконец, до железной двери и стал колотить в неё ногами и кулаками:
— Выпустите меня! — кричал Злодей. — Выпустите! В Ад хочу! В нормальный человеческий Ад!
Но никто не открыл Злодею дверь. Может быть, не слышали, а может быть, просто притворились.
Сел Злодей на ступеньку и в первый раз в жизни заплакал. И плакал он всё громче и громче. Слёзы текли по его бороде, и по животу, и вниз по лестнице. И вдруг что-то хрустнуло у Злодея в голове. Он перестал плакать и огляделся вокруг. Потом пощупал себя за нос. Потом за бороду.
«А зачем я Злодей? — спросил он вслух, хотя никого рядом не было. — Зачем мне это нужно, чтобы я был Злодей?»
От этой мысли Злодей так разволновался, что начал ходить по лестнице вверх-вниз:
«Вот ведь как интересно! Почему же я раньше про это не подумал? Ведь никакой же мне от этого пользы, от того, что я Злодей. Я даже и умер из-за этого».
Некоторое время ещё он ходил, размахивая руками, потом что-то решил и пошёл вниз по лестнице.
И с тех пор Злодей стал самым добрым человеком в Мёртвом Городе.
Иногда стоит человек, только ещё думает — переходить ему улицу или нет, а бывший Злодей уже тут как тут. Схватит он человека под руку, переведёт на другую сторону, набьёт ему полный рот шоколадных конфет и расцелует всего. Потом ещё доведёт его до самого дома и будет четыре часа трясти ему руку, и опять целовать, и махать на прощание. Потом ещё будет писать этому человеку письма каждый день по десять штук, и звонить каждые пять минут по телефону — спрашивать, как здоровье, и про родственников, и как дела, и не нужно ли чего.
И так со всеми жителями города. Непонятно даже, как он всё успевал.
За такое его примерное поведение жители города даже составили делегацию и отправили её к Железной Двери, просить, чтобы Злодея пустили в Рай или, ещё лучше, вернули обратно на Землю и подарили ему там Бессмертие.
Но когда делегация добралась до Железной Двери, оказалось, что Белый Ангел, который заведует такими делами, как раз отлучился на Землю по каким-то своим ангельским делам и вернётся только после Нового Года.
Пришла делегация назад в город и рассказала про Ангела, но Злодей ничуть даже не расстроился. Потому что ему и здесь хорошо.
> а вот скажем как он к сталину относился? ЖЖ-шники они ведь разные бывают, а из статьи что-то не совсем понятно, он за красных али за белых был.
Когда от нас ушли Коммунисты
Когда от нас уходили Коммунисты, они остановили часы на спасской башне и все вокруг окаменело.
И Коммунисты вошли мимо каменных солдат в Мавзолей и разбили Гроб Хрустальный. Они сняли с Ленина голову, вытрясли из нее ненужную солому и набили мозгами из свежих отрубей с иголками. Они вырезали ножницами дыру в чорном его пиджаке и поместили внутрь алое кумачовое сердце. И сердце забилось и встал Ленин и поднесли ему Смелость в бутылочке. Выпил Ленин Смелость и тут же стал как прежде приплясывать на мягких соломенных ножках и подмигивать сразу двумя нарисованными на голове глазами.
После этого вышли Коммунисты с Лениным подмышкой из Мавзолея и свистнули в два пальца. И вывел им Голый Мальчик из-за гума четырех Красных Коней. Вскочили Коммунисты в седла, достали из подсумков пыльные шлемы еще с египетских времен, и медленным шагом пошли их кони навстречу красному не нашему солнцу в полнеба.
И забили барабаны, и в посередине реки Яик всплыл на минуту Чапай облепленный раками, и в Трансильвании заскрежетал в могиле зубами товарищ Янош Кадар, и обнялись в земле Николае и Елена Чаушеску. И Лев Давидович Троцкий зашарил рукой в истлевшем гробу в поисках пенсне, но пенсне конечно пожалели сволочи в гроб положить, и он затих уже навсегда. И выкопались из земли Валя Котик и Зина Портнова, и Павлик Морозов, и Володя Дубинин и отдали последний пионерский салют. И молча встали Алексей Стаханов и Паша Ангелина, Сакко и Ванцетти, Че Гевара и Патрис Лумумба и все те, кого вы суки забыли или даже никогда и не слышали. И одновременно сели в своих американских кроватях и закричали толстая чорная Анжела Дэвис и навсегда голодный дедушка Хайдер.
А Коммунисты уходили все дальше и дальше: мимо каменной очереди в макдональдс и каменной ссущей за углом бляди, пока не превратились в точки. И погасла навсегда Красная Звезда, с которой они прилетели много тысяч лет назад, чтобы сделать нас счастливыми.
И снова пошли часы на спасской башне, и мы тоже пошли дальше, шмыгая носом. И нихуя мы ничего не заметили и не поняли.
Что не будет уже Будущего и никогда уже не дадут нам каждому по потребности, и не построят нам висячих дворцов и самодвижущихся дорог, не проведут нам в кухню пищепровод и никого из наших знакомых никогда уже не назовут Дар Ветер. Что и мы и дети наши и праправнуки так и будем вечно пять дней в неделю ходить на работу, два дня растить чорную редьку, потом на пенсию, потом сдохнем.
А не нужно было тогда, когда счастье было еще возможно, пиздить на заводе детали и перебрасывать через забор рулон рубероида, строить в сарае самогонный аппарат и слушать чужое радио. Тогда не обиделись бы Коммунисты и не ушли бы от нас.
Просрали, все просрали, долбоебы.(С)
Лом
С тех пор как от нас ушли Коммунисты, не стало в нашей жизни последовательности.
Когда Коммунисты отключали например отопление, они тут же отключали электричество, чтобы не включали обогреватели, и перекрывали газ. Потому что понятно же, что пока по радио еще не объявили Коммунизм, еще где-то есть несколько несознательных сволочей, которые начнут греть свои Жопы над газовой плитой, вместо того чтобы отправить этот газ например положительным финским буржуям и купить нашим любимым женщинам финские сапоги, чтобы не мерзли у наших любимых женщин ноги и не простужались у наших любимых женщин придатки и чтобы нарожали они нам детишек здоровых и много, а то скоро одни узбеки будут в СССР жить, хотя против узбеков никто ничего против не имеет, очень хороший они хлопок выращивают на портянки нашим солдатам, и на ХБ нашим сержантам, и на ПШ нашим офицерам.
Вот как надо глобально мыслить, сейчас уже никто так не умеет.
А если кто сильно замерз, тот может взять лом и обколупать лед вокруг подъезда, тогда и сам завтра на этом месте руку не сломает, и людям приятно, а тепло-то как. А потом прийти домой, зажечь свечечку, зачерпнуть на балконе из эмалированного ведра квашеной капусты да с брусникой, и выпить стопку ледяной водки, а потом плясать и петь, а потом ебать жену под ватным одеялом, а там утро и на работу. А на работе хорошо: там и свет и тепло и в столовой стакан сметаны дадут, только точи свою гайку, дери зубов побольше и рисуй свой чертеж огромный, чистый и прекрасный как Летающий Остров Солнца. И слепят с него за это обобщенный барельеф с цыркулем и отбойным молотком на фронтоне городского педагогического института.
Но никто уже не пользуется ломом, никто.
А ведь раньше миллионы людей ходили с ломом, с киркой, с кайлом, с сучкорубом.
Вот хоть кто-нибудь из вас умеет толком обрубать сучки? Хуй. Никто не умеет. А раньше все умели, и пели песни, и шли на парад, и опять рожали детей здоровых и много.
И нас тоже рожали здоровыми.
Мы, когда родились, орали басом, ссали в палец толщиной, и разгрызали молочными зубами деревянные прутья. А потом ссутулились, сморщились, надели на нос очечки, у нас повылезли волосы и стали мы фрустрированные невротики и латентные шизофреники. Как жизнь? - спрашивают нас. Да все нормально, отвечаем мы, да. (С)
Хуй войне
Смешно смотреть на нынешнюю молодёжь.
Нынешняя молодёжь, например, думает, что если написать на майке "хуй войне", то с этой войной что-то такое случится. Ага. Этой войне уже показывали и хуй, и жопу, и пизду, и ебались против войны, и кололись, и резали вены, а один дедушка даже не ел ничего четыре года - ну и толку? Как была война, так и есть, и всегда будет, потому что нет больше никакого другого такого же полезного и, главное, выгодного занятия.
Да ладно, хуй с ней, с молодёжью, молодёжь, она никогда не бывает хорошая. Ну, а остальные чего? Кто вот из вас умеет хотя бы разобрать автомат Калашникова? Я даже не спрашиваю про собрать. В какую сторону наматываются портянки, а? Что такое антапка? Сколько пальцев должно быть от шапки до бровей - три или четыре? Или, может быть, два? В какую сторону падать ногами, если вспышка слева?
Утрачены простейшие умения: вскипятить воду при помощи двух гвоздей, прикурить от электрической розетки, не говоря уже про прикурить от лампочки - этого и в хорошие-то времена не всякий умел. Играть на гармошке кто может? Очищать одеколон с помощью железного лома? Да хотя бы выпить одним махом полный стакан ректификата?
И женщины наши - что они умеют, кроме как подманить неприятеля своим телом? А задушить-то его правильно не умеют, когда он заснёт. Да ещё, чего доброго, к нему привяжутся, детишек от него нарожают неприятельских. А вот спрятать Партизана, чтобы не под койкой и не в шкафу, а так, чтобы он назло врагу просидел два года в погребе, удовлетворяя и справляя все свои естественные надобности - нет таких женщин, не вижу я их.
Вот вы, наверное, думаете, что отцы наши и деды победили Гитлера с помощью науки и техники? Хуй! Исключительно благодаря правильной намотке портянок, спирту, гармошке и неказистым женщинам в телогрейках.
Ведь самое главное - это чтобы неприятель понял, что делать ему здесь абсолютно нехуй.
Людей необходимо уничтожать. От них уже просто житья никакого не стало: в метро сесть некуда, в магазинах не протолкнёшься, семечками всё заплевали.
Люди расхватали все прекрасные вещи: зайдёшь в магазин, а там остались одни картонные сосиски и кособокие пиджаки. Даже продавцы уже спохватились: на те вещи, которые им самим нравятся, они специально ломят такие цены, чтобы никто не купил.
И главное, нет от них никакого спасения.
Запрёшься у себя в квартире, так нет: звонят, сволочи! В дверь, по телефону, в пять утра, сорок восемь звонков. «Да!!! Алло!!!» — «Что новенького?» — спрашивают. Всех уничтожать. Чтобы от людей убежать, нужно сначала полчаса в метро на эскалатор проталкиваться, потом слушать в электричке два часа про пластмассовые чудо-верёвки и ещё час через бурьян в самую чорную чащу прогрызаться, чтобы выйти, наконец, на поляну. А там уже насрано, в самой середине. И бутылка от кока-колы.
Пустыня, Джомолунгма, антарктида, луна — нигде нет спасения. Вылезут и бутылочку спросят. Или как дела.
Поэтому — уничтожать.
Для начала нужно всем желающим раздать автоматы и сказать, что им ничего не будет.
Уже через день половина начальников, зятьёв, тёщ, свекровей и тамбовских родственников будет валяться в лесопосадке. Трамваи утопить, метро засыпать, нечего шастать туда-сюда, пусть дома сидят, детей воспитывают как следует, а то все стены хуями изрисовали уже.
Отключить воду. Когда спросят, где вода, ответить: «Выпили. Сами знаете, кто».
Бани взорвать, сказать, что чеченцы. Электричество отключить, сказать, что хохлы.
Через неделю ещё живых собрать на площади и рассчитать на первый-четвёртый. Первых-вторых расстрелять на месте, третьих объявить сраным говном, четвёртых — сверхчеловеками.
Сраное говно поселить в бараки и кормить червивым горохом. Сверхчеловеков поселить в Кремль и Эрмитаж и кормить одними устрицами. В туалет не выпускать. Каждую пятницу проводить среди сверхчеловеков розыгрыш лотереи. Кто выиграл, того уничтожать.
Установить полную диктатуру. Диктатора назначать по понедельникам из сраного говна. В воскресенье вечером расстреливать. С вечера воскресенья до утра понедельника — полная анархия. Все ебут всех. Кого не ебут, того уничтожать. В шесть утра все на работу.
Через год оставшихся посадить в баржу и утопить.
Выйти на поляну, проверить — если опять насрано, всё повторить.
№2
Прежде чем спасать население, его необходимо рассортировать.
Для этого устраивается коридор, в нём пятьдесят, например, дверей. Двери в случайном порядке открываются на себя и от себя. На них в случайном же порядке развешиваются таблички НА СЕБЯ и ОТ СЕБЯ.
Если кто ни разу не угадал — того отправлять налево, кто все до единой угадал — направо. А остальных — в телогрейки и в Лагерь.
Которые ничего не угадали, тех назначают придумывать мысли, как бы сделать так, чтобы всем хорошо. А которые всё угадали заставляют тех, которые в телогрейках, это в жизнь воплощать.
Можно, например, придумать построить забор от тихого океана до атлантического, чтобы на каждой его дощечке слово ХУЙ было так написано, что ни одна буква на другую во всём заборе не похожа.
Да много разных смешных штук можно выдумать.
№3
Для полного и окончательного наступления Нового Православного Порядка необходимо следующее:
Вкопать на обоих полюсах чугунные столбы высотой километров триста. Чугуна у нас дохуя и девать нам его совершенно некуда. На каждом столбе сверху устанавливаются реактивные двигатели с ракеты протон, штук сто или двести, лучше тысячу, и эти двигатели дуют на северном и южном полюсах в противоположные стороны. Керосину нам тоже не жалко, а Европа обойдётся, потому что скоро он ей всё равно не понадобится. Лет через десять-двадцать земная ось изменит угол наклона, и америка окажется на Тёмной Стороне Земли, а европу всю смоет тайфунами и цунами в результате таяния антарктиды. На Руси установится приятный мягкий климат, наподобие того, который сейчас на сейшельских островах, а весь Талибан окажется в зоне вечной мерзлоты.
Если Православному вдруг захочется зимушки-зимы и прокатиться на с бубенцами тройке, он может поехать в африку. В африке будет климат как сейчас в сибири, негры научатся лепить пельмени, бить белку в глаз и сбивать кедровые орехи при помощи деревянных колотушек — это у них должно хорошо получаться. Немного жалко австралию, она в общем-то никому ничего плохого не сделала, но и хорошего тоже, так что да и хуй с ней.
В дальнейшем необходимо будет установить такие же столбы в противоположных точках экватора и замедлить скорость вращения земли вокруг оси раза в два, потому что нынешнюю продолжительность суток наверняка установили нетерпеливые Жыдомасоны, которым хочется, чтобы у них почаще наступала ханука. А Православному не надо, чтобы чаще, ему надо чтобы Новый Год был в два раза длиннее. Кроме того, Православный при нынешних сутках только продрал глаза и совсем уже было собрался поработать — а уже вечер и необходимо пить Водку. Из-за этого Жыдомасоны пока ещё всегда выигрывают.
Те люди, которые окажутся на Тёмной Стороне Земли, они, конечно, сразу запросятся назад, и мы их пустим, потому что мы в общем-то не такие уж злые. Мы пошлём их добывать цырконий из месторождений в оттаявшей антарктиде. Нам самим этот цырконий нахуй не нужен, но главное в нём то, что он страшно ядовитый и добывать его очень неприятно. И когда бывшие наши соотечественники изблюют гамбургеры и кока-колу из чрева своего, вот тогда мы, может быть, их и пустим пожить где-нибудь, там, где комаров побольше.
Сейчас, сейчас