"Перед шестнадцатилетием позвонила мама. Сказала, что заказала ресторан для моих друзей, но их с папой, к сожалению, не будет. "Ты ведь не обидишься?" - спросила. Обидеться? Да это же просто какое-то невероятное везение!
Шестнадцатилетие без предков, я одна с друзьями в ресторане! Вот это да, вот это праздник! "Жалко, что вас не будет, - говорю. - Папе привет". Это "жалко"было одним из самых неискренних за всю мою жизнь. В день рождения мнепривезли подарок от папы, а вместо открытки его портрет с надписью: "ЛюбимойКсюшеньке от любящего папы". Подарок распаковала быстро и с нетерпением, а портрет мимоходом поставила на полку.
Утром в день рождения я была в панике: платье оказалось с жирным пятном, а еще надо уложить волосы, выбрать сумку, туфли. Звонок отца застал меня в салоне красоты: "Доченька, мы тебя поздравляем! Прости, что сегодня мы не вместе. Пойми, есть обстоятельства". "Да что ты, пап, все нормально. Спасибо за поздравления, просто тут фен, плохо слышно. Приезжать не надо, потом справим с тобой", - сказала я. "Доченька, я тебя очень люблю", - слышалось где-то вдали. "Да, да, пап, я тоже тебя люблю", - механически ответила я, рассматривая свои локоны.
В этот день отец был отпущен из больницы под личную ответственность домой на выходные. Ему помогли организовать частный самолет, и через три с половиной часа он был в Париже, думая о том, что навсегда оставил страну, которую искренне любил.
Это был один из самых веселых моих праздников: подарки, подружки, громкая музыка, танцы и вся радость, и острота жизни, которая бывает только в этом возрасте.
В каком аду жили мои родители в эти ноябрьские дни моего шестнадцатилетия, я узнала, когда мама вернулась из Парижа после папиной операции на сердце. Дома ночью она шепотом рассказала про папу, больницу, инфаркт и то, что мой отец пока не может жить в нашем городе, в нашей стране.
Сколько в моей жизни было таких праздников, платьев, шуршащих пакетов с подарками и загульных вечеров! Как можно было быть настолько поглощенной суетой, чтобы не расслышать дрожание в голосе отца? Почему я не бросила институт и не поехала жить к отцу в Париж? Нет уже первой любви, я не помню имен сокурсниц и не вспомню, с кем проводила эти годы папиной ссылки. А того, кого мне так не хватает, я помню каждый день. И тот папин портрет каждый день напоминает мне о главном изъяне человеческой сущности - неумении в настоящем ценить по-настоящему ценное."
>> чуть не расплакался
>
> Везёт тебе. А я разрыдалась!!!
>
> Трудное детство, деревянные игрушки, шуршашие подарки, папина ссылка в Париж, портрет и платье с жирным пятном...
>
> [ушла рыдать дальше]
ксюша зря давит неполживостью - у людей еще не высохли мозги чтобы забыть что
> и то, что мой отец пока не может жить в нашем городе, в нашей стране.
потому как в отношении папки заведено уголовное дело за воровоство и только благодаря помощи благодарного ему в.в.п папку не приземлили в кресты
> Ему помогли организовать частный самолет, и через три с половиной часа он был в Париже, думая о том, что навсегда оставил страну, которую искренне любил.
шыдэврально ящетаю, ахеджакнулся до глубины невы
> она шепотом рассказала про папу, больницу, инфаркт
надо было поменьше виагрой злоупотреблять - а то ведь от этого и отъехал
Так это, платить и каяться она теперь кому будет? Парижу?
Достойную смену Новодворской вижу я.
Ну и ета: у быдла проблем нет, быдло не болеет и по определению страдать и плакать по умирающим и умершим родичам не может, потому как скот плакать не умеет - он не человек.
> Так это, платить и каяться она теперь кому будет? Парижу?
>
> Достойную смену Новодворской вижу я.
>
> Ну и ета: у быдла проблем нет, быдло не болеет и по определению страдать и плакать по умирающим и умершим родичам не может, потому как скот плакать не умеет - он не человек.
не волновайся - ксюшо недолго горевало, уже черз пару лет после смерти папки у нее уже спиздили брюлики на пару млн долл...не насосала а заработала (с)
Да ладно вам про суиит сикстиин. Тут ее лишают работы на телевидении!!! Отбирают последнее - Дом-2, прогнали с Муз-ТВ, с 1 канала! Как дальше жЫть?! Собирать бутылки?!
Настоящая декабристка и революционерка, не то что некоторые...
>> чуть не расплакался
>
> Везёт тебе. А я разрыдалась!!!
>
> Трудное детство, деревянные игрушки, шуршашие подарки, папина ссылка в Париж, портрет и платье с жирным пятном...
>
> [ушла рыдать дальше]
[Гладит по голове, подсовывая деревянный пряник и конфетку из смолы, завёрнутую в кусок рубероида...Не плачь!]
> Называть сраную Рашку "НАШЕЙ" страной? То ли недостойный истинного либерала стилистический недочет, то ли... писАла не ксюшадь! Уж поверьте филологу!
так ведь доПутина - это и была ИХ страна, а теперьича - Сраная Рашка (тм)
Какие же вы все черствые и пиздушные люди, у лошадки человека детская травма - пятно на платье и папа в парижской ссылке, а вы глумитесь. Стыдно, товарищи, стыдно.
> Какие же вы все черствые и пиздушные люди, у лошадки человека детская травма - пятно на платье и папа в парижской ссылке, а вы глумитесь. Стыдно, товарищи, стыдно.
>>> [Гладит по голове, подсовывая деревянный пряник и конфетку из смолы, завёрнутую в кусок рубероида...Не плачь!] >>
>> [цЫнично ржот в голос] >
> [Сплёвывает сквозь зубы. Цинично. И достаёт из кармана ППШ]
>>>>>Сколько в моей жизни было таких праздников, платьев, шуршащих пакетов с подарками и загульных вечеров!
"Кто сказал, что за Картье с Шопардами
Ксению пускали на общак,
Тем скажу: Вы – пид*расы! Гады вы!
Не такая Ксения Собчак!
Ксения - хорошая и умная!
И ещё - красива, посмотри!
Я дрочу насос рукой безумною,
Грудь уже, наверно, номер "три".
Кто сказал, что ночью в клубе "Дача"
Ксения сосёт у всех подряд,
Тот – м*дак, гон*он и неудачник,
Джентльмены так не говорят!
Вам, уроды, главного не видно -
Что у Ксюши - тонкая душа
Изверги, ну как же вам не стыдно!
Чем девчонка вам не хороша? "(С)
>>>>>>Сколько в моей жизни было таких праздников, платьев, шуршащих пакетов с подарками и загульных вечеров!
>
> "Кто сказал, что за Картье с Шопардами
> Ксению пускали на общак,
> Тем скажу: Вы – пид*расы! Гады вы!
> Не такая Ксения Собчак!
> Ксения - хорошая и умная!
> И ещё - красива, посмотри!
> Я дрочу насос рукой безумною,
> Грудь уже, наверно, номер "три".
> Кто сказал, что ночью в клубе "Дача"
> Ксения сосёт у всех подряд,
> Тот – м*дак, гон*он и неудачник,
> Джентльмены так не говорят!
> Вам, уроды, главного не видно -
> Что у Ксюши - тонкая душа
> Изверги, ну как же вам не стыдно!
> Чем девчонка вам не хороша? "(С)
>>> [Гладит по голове, подсовывая деревянный пряник и конфетку из смолы, завёрнутую в кусок рубероида...Не плачь!] >>
>> [цЫнично ржот в голос] >
> [Сплёвывает сквозь зубы. Цинично. И достаёт из кармана ППШ]
Хорош у тебя карман, дружище -- ППШ помещается! Надеюсь, патрончиков-то хватит? Расход большой, даст Бог, предстоит! Проверь канал ствола, Старина -- хорошо ли почищен? А то ведь сепсис будет у клиентов-пОциентов...
Сейчас, сейчас
"Перед шестнадцатилетием позвонила мама. Сказала, что заказала ресторан для моих друзей, но их с папой, к сожалению, не будет. "Ты ведь не обидишься?" - спросила. Обидеться? Да это же просто какое-то невероятное везение!
Шестнадцатилетие без предков, я одна с друзьями в ресторане! Вот это да, вот это праздник! "Жалко, что вас не будет, - говорю. - Папе привет". Это "жалко"было одним из самых неискренних за всю мою жизнь. В день рождения мнепривезли подарок от папы, а вместо открытки его портрет с надписью: "ЛюбимойКсюшеньке от любящего папы". Подарок распаковала быстро и с нетерпением, а портрет мимоходом поставила на полку.
Утром в день рождения я была в панике: платье оказалось с жирным пятном, а еще надо уложить волосы, выбрать сумку, туфли. Звонок отца застал меня в салоне красоты: "Доченька, мы тебя поздравляем! Прости, что сегодня мы не вместе. Пойми, есть обстоятельства". "Да что ты, пап, все нормально. Спасибо за поздравления, просто тут фен, плохо слышно. Приезжать не надо, потом справим с тобой", - сказала я. "Доченька, я тебя очень люблю", - слышалось где-то вдали. "Да, да, пап, я тоже тебя люблю", - механически ответила я, рассматривая свои локоны.
В этот день отец был отпущен из больницы под личную ответственность домой на выходные. Ему помогли организовать частный самолет, и через три с половиной часа он был в Париже, думая о том, что навсегда оставил страну, которую искренне любил.
Это был один из самых веселых моих праздников: подарки, подружки, громкая музыка, танцы и вся радость, и острота жизни, которая бывает только в этом возрасте.
В каком аду жили мои родители в эти ноябрьские дни моего шестнадцатилетия, я узнала, когда мама вернулась из Парижа после папиной операции на сердце. Дома ночью она шепотом рассказала про папу, больницу, инфаркт и то, что мой отец пока не может жить в нашем городе, в нашей стране.
Сколько в моей жизни было таких праздников, платьев, шуршащих пакетов с подарками и загульных вечеров! Как можно было быть настолько поглощенной суетой, чтобы не расслышать дрожание в голосе отца? Почему я не бросила институт и не поехала жить к отцу в Париж? Нет уже первой любви, я не помню имен сокурсниц и не вспомню, с кем проводила эти годы папиной ссылки. А того, кого мне так не хватает, я помню каждый день. И тот папин портрет каждый день напоминает мне о главном изъяне человеческой сущности - неумении в настоящем ценить по-настоящему ценное."